О Тёмном, Капюшоне и Брен 1.2

З

Итак,

Месяц Айрис, год 14793. Империя Айя. Западная её часть.

Со вздохом поднимаю глаза к серому небу. Сколько дней я уже не видела солнца? Много.

Тучи расступились, чёрные звёзды тускло мерцают. Холодает. Впереди небо уже подёргивается тёмной каёмкой грядущего дня.

— Думаю, здесь и остановимся, — решает император, когда мы выезжаем из леса на очередной луг до горизонта.

Но бескрайняя поросль травы, как в степи, обманчива, через полчаса мы бы снова наткнулись на лес. Я бесконечно уверена в этом, к гадалке не ходи. День назад мы покинули земли Аджи, и за всё это время пейзаж сменялся до удивительного скучно: поле, лес, луг, лес, мостик через речушку, лес, луг… и так до вечности.

Гелеон разворачивает игреневого жеребца и бьёт его пятками по бокам. Отправился отдавать приказания гвардейцам, едущим позади.

Пока воины ставят палатки и ищут дрова для костров, мы рассёдлываем лошадей и отпускаем их пастись. Грузда тычется носом мне в плечо, выпрашивая вкусностей. Приходится развязывать туго затянутые тесёмки седельной сумки и доставать зелёное яблоко. Мы как раз по пути наткнулись на дикую яблоню.

Схрумкав всё за один укус, каурая просительно наклоняет морду.

— Нету больше, — развожу руками, пытаясь подавить острый приступ совести. Вообще-то в сумке ещё парочка яблок завалялась, но если я их все сейчас скормлю, то чем же буду угощать завтра?

Провожу ладонью по гладкой подрагивающей шее лошадки, невольно расплываюсь в улыбке. Да, как бы я ни боялась, и что бы мне ни говорили родители, всегда мечтала о собственной лошади.

Ветерок обдаёт ароматами луговых трав, разгоняет последние перьевые облака. Ещё одна звёздочка светлеет на почти ясном небе.

— Красиво, — выдыхаю, разглядывая небесных мерцающих светлячков.

— Месяц Айрис… — с грустью протягивает Лайна. — Звёзды сияют ярче в этот сезон.

— Простой люд говорит, что это боги и духи смотрят на землю, — Жак Натан скидывает сумки и тоже задирает голову к лазурной выси.

— Люди не любят это время года, — замечает Даниар Зот.

— Никто не любит.

— Я люблю! — зло и с вызовом подруга щурит глаза в сторону первого мага.

— Мама рассказывала мне про земные звёзды… и всегда вспоминала о них с улыбкой, — вдруг совсем рядом раздаётся голос императора. — Говорила, что при падающей звезде принято загадывать мечту…

Поворачиваюсь к стоящему от меня в двух шагах Нолану:

— Не мечту, желание… А в Айе падают звёзды?

— В империи нет.

— А в других королевствах да.

Наверное, министру иностранных дел можно доверять.

— Вы выдели падающие звёзды? — Лайна с завистью смотрит на светловолосого лорда. — А я нет…

— Они быстро падают, пжик — и всё, — мельком взглянув на девушку, сообщает Дан.

— Ну, на то они и звёзды, мимолётные, как стук сердца, — не обращаясь ни к кому, изрекает Жак Натан.

Хм, красиво сказано. Я и не подозревала, что этот вечно хмурый первый советник в душе романтик. Мрачный романтик.

— Ужин готов, палатки тоже, — к нам бодрой походкой, с удивительно счастливой улыбкой подходит глава гвардии. Уж кого-кого, но я никогда не видела лорда Гелеона уставшим или измотанным, с безнадёжным выражением на лице.

Признаюсь, иногда меня его неунывающая жизнерадостность и неугомонность пугают больше, чем угрюмость Жака Натана, молчаливый скептицизм Даниара Зота и… безэмоциональность императора. И даже собственная беременность и будущие роды. Всё вместе взятое. Мне кажется, Арам Гелеон Велорий и умирать будет с белоснежной улыбкой на лице, желая своим врагам весёлых похорон.

Ужинаем кашей с мясом, сыром с хлебом, чаем с сухими печеньками, потом идём спать. До палаток недалеко, они стоят вокруг костра. Одна для императора, вторая для Капюшона, третья для Даниара и Гелеона, а последняя для нас с Лайной.

Вообще, мне можно спать в карете. Она большая. Но почему-то в низкой, пропахнувшей путешествием, тёмной палатке, в спальнике на жёсткой земле мне больше нравится. За целую ночь дороги я так устаю, что вырубаюсь, стоит залезть в тёплый походный спальник, накрыться двумя пледами и опустить голову на подушку.

— Брен! Брен, проснись! — доносится снаружи. Кричит Лайна. — Быстрее иди сюда!

Нехотя поворачиваюсь и распахиваю глаза, буравлю полог палатки ненавистным ко всему миру взглядом, меня только что вырвали из потрясающего сна.

— Брен, ты должна это видеть! Вставай, соня, — голос подруги раздражает и нервы, и любопытство.