О Тёмном, Капюшоне и Брен 1.2

Л

Я смотрю и тихо офигеваю. Сказать, что это красивое местно — ничего не сказать.

Мы стоим на самой вершине огромного нагромождения земли. Эта громадная горка, не то холм, не то скала, чуть-чуть не дотягивает ростом до виднеющихся впереди синеватых гор.

Хотя это место и прозвали Сулиновой горой, всё же мне кажется, что холм — более точное определение этой возвышенности.

Позади нас почти пологий склон, полностью покрытый мягкой зелёной травой, врезается в глухой непроходимый лес. Впереди, чуть ниже, стоит хижина Талии, от неё справа растёт небольшая рощица, рядом бьёт родник, лентой спускающийся вниз. Пологий склон с этой стороны тянется только наполовину, дальше внизу он упирается в туманную пропасть. И там, за вечной пеленой тумана, лежат бесконечные юго-западные равнины Айи.

По склонам во все стороны разбросаны редкие деревья, чаще — невысокие ёлочки, и куча кустарников, издалека кажущиеся зелёными волнующимися озерцами, стоит только ветерку потрепать листочки.

Высокая трава блестит на ночном свету, колышется, переливаясь волнами. Пёстрые цветы, ночью распустившие бутоны, невероятными ароматами привлекают множество бабочек и других насекомых,  с наслаждением лакомящихся золотой бархатной пыльцой.

Бабочки порхают над землёй, творят непонятный, ломаный и беспорядочный, но очаровательный воздушный танец. А над ними в вышине парят небольшие яркие, серо-жёлто-красные птицы. То и дело одна из птичек порывается вниз, мгновенно ловит клювом ещё ничего не осознавшую бабочку, и возвращается назад, в вышину, или камнем падает в густые кусты, откуда доносятся заливистые трели птенцов. Через несколько секунд птичка вновь взлетает ввысь, расправляет крылья, кружа со своими сородичами над холмом-горой.

Подножие, где оно видно, окружает белая полоска дымки. Выйти за эту полосу — сойти с горы. А сходить мне строго настрого запретили, иначе будет очень плохо.

Любоваться захватывающим видом мне долго не дают. Говорят, что я слишком слаба, и отправляют в хижину. Лайна идёт со мной. А вот император и Жак остаются на вершине, собирались помочь Талии. Чем они там помогают, я так в эту ночь и не узнаю. Как только дотаскиваю своё бренное тело до хижины и вижу кровать, всё — меня вырубает.

Даже не представляла, что десятиминутная прогулка на вершину и обратно может так вымотать. Я, и правда, ослаблена.

— А где Гелеон с Даниаром? — первый вопрос, как только просыпаюсь следующим утром.

— Они разбираются с племенами, выясняют, почему те воевали, — проливает свет Жак Натан, хвастаясь набитым ртом. Он сидит за столом и методично, с видом уважаемого хомяка, поглощает пирожки с капустой, которые напекли Лайна с Талией.

Н весь дом так заманчиво пахнет выпечкой, что не удерживаюсь, вскакиваю, напяливаю поверх ночного платья тёплый меховой халат и пристраиваюсь рядом с тёмным лордом. Он, поняв всё без слов, придвигает ко мне тарелку со сладкими булочками, наполняет кружку древесным соком и так же протягивает мне.

— Спасибо, — только и могу выдавить я, уминая уже вторую булочку.

Открывается и хлопает от сквозняка входная дверь.

— Жак Натан! Вы что, совсем вконец обнаглели? Это ваша уже третья тарелка пирожков! У вас там дыра что ли безмерная в животе? Как всё туда помещается? — Лайна кидается к лорду и стремительным движением вырывает тарелку из его рук.

Тёмный бросает злобный взгляд в сторону девушки. Но это её ничуть не смущает. Тога Жак пробует напугать.

— Лайна, я вообще-то главный советник и первый маг империи, тебя это не волнует? А ещё я тёмный лорд и могу есть столько пирожков, сколь захочу! — стучит по столу Орест Платон. — Отдай тарелку.

— Не дождётесь, лорд Натан, — краснеет от гнева подруга. — Ещё никто кроме вас не ел. Если хотите ещё, идите и сами приготовьте.

Тёмный лорд лишь недобро щурит глаза, встаёт, нацепив капюшон на голову.

В это самое время заходит император с охапкой поленьев, сбрасывает их на плетёный коврик у печки.

— Лайна, у нас есть ещё питьевая вода? Нужно заварить огнецвет для Брен.

Девушка ставит тарелку на стол, отворачивается, чтобы приоткрыть крышку бочки.

— Да, Ваше Величество, ещё есть немного. Я сейчас поставлю чайник кипятиться…

В этот момент дверь хлопает в третий раз. Все оглядываемся. Ни Жака Натана, ни тарелки с пирожками нигде не видно.

Мы лишь с императором, переглянувшись, улыбаемся, а вот Лайна сужает глаза, так же недобро, как минуту назад сощурил первый советник.

Нолан ополаскивает руки и тоже усаживается за стол, наливает себе сок.

Сверху слышатся шаги, затем кто-то тяжело спускается по лестнице.

— Талия, сколько ещё времени примерно ждать? — как только пожилая женщина показывается в комнате, интересуется император.