О Тёмном, Капюшоне и Брен 1.2

__

— Вот, видишь, этот цвет? Он чуть отличается… ярче, ядовитее…

Киваю.

— И ещё у него едва заметные крапинки у кромки лепестка, — продолжает объяснения Талия. — Вот он ядовитый. Его-то и нужно срезать. А затем уже, без бутона, осторожно, чтобы сок не попал на кожу, выкорчевать с корнем и бросить в мешок. Понятно?

Повторно киваю, мысленно поражаясь объёму работы, что нам предстоит.

Внизу волнуется море красочных цветов, но оно уже не радует глаз. То, что собиралась сделать Талия, просто нереально.

И вообще, всё происходящее вокруг кажется невозможным. В моём сознании просто не укладывается — как такое место вообще может существовать?

Несколько часов проходят как пара минут. Я так увлекаюсь, что совсем не замечаю времени. Перед глазами пляшут уже жёлтые и красные огоньки, бабочки другие всевозможные насекомые облепили обе мои руки почти по локоть, лакомятся пыльцой, осевшей на коже. И мелких тварей не беспокоит, что я смахиваю их чуть ли не каждую секунду. Они слетаются снова.

Странно, но на пыльцу цветов мой организм никак не реагирует. Аллергия совсем не проявляет себя. Всё чудесатее и чудесатее этот мир.

Красный. Яркий красный цвет лепестка у пестика, постепенно переходящий в оранжевый,  а затем растворяющийся в жёлтом по краю. А вот и едва заметные светло-коричневые крапинки, словно веснушки. Вот он!

Обрезать, проследить, пока бутон коснётся земли, затем обмотать тряпкой ладно, схватить за тонкий хрупкий стебель, аккуратно потянуть наверх… Когда появляются бледные витиеватые корни, быстро рвануть в сторону, земля вспарывается, стебель больше ничего не удерживает. Теперь его только в мешок.

Заглядываю в холщовый мешище. Уже почти полон. Вздыхаю. Третий за эту ночь. Нужно взять новый.

Заматываю верхнюю часть, чтобы ничего не рассыпалось, закидываю на спину. Мешок кажется лёгким, почти невесомым.

Оглядываюсь, чтобы мысленно отметить место, где остановилась. Спускаюсь вниз, к самому обрыву, сбрасываю поклажу, рядом с другими мешками. Тут же с земли поднимается золотистое облако пыльцы, на которое слетается туча бабочек. Жесть. В жизни не виде столько этих насекомых!

Нужно передохнуть…

Смотрю наверх, ищу глазами Талию и Лайну. Они находятся почти сразу же — тёмная шаль пожилой женщины флагом маячит среди пёстрого поля.

Вот Лайна останавливается, будто что-то нашла, поднимает и подаёт Талии. Издалека, отсюда не видно, что именно. Но я уже знаю. Птица сули.

Странная работа у пожилой хозяйки Сулиновой горы.

Птички сули, те самые, серо-жёлто-красные, они в какой-то степени ядовитые. Они питаются насекомыми, лакомящимися ядовитыми цветами, которые я как раз и собираю.

Ядовиты не пыльца, и не листья цветка, а сам сок стебля. Довольно странно это…

И если этот сок случайно попадёт на насекомое или в его организм, ничего ему не сделает… а вот птицу, которая съест потом это насекомое, яд отравит.

Попробовав, например, бабочку со вкусом яда, сули почти падает замертво. Она бы умерла, если бы не магия горы. Магия защищает птиц. Они становятся полностью парализованными. И могут быть в таком состоянии долго, но не вечно. Если ничего не сделать, бездвижная сули умрёт от голода.

Особенность Сулиновой горы — все живые существа, кроме съеденных насекомых, конечно же, живут вечно, пока не покидают пределы. За границей туманной дымки они становятся смертными.

И поэтому мне жизненно важно не сходить с горы. Пока я здесь, я просто не могу умереть.

— Ещё двоих нашла! — слышится звонкий голосок Лайны, стоит только приблизиться к огромной поросли высоких кустарников.

— Молодец. Вынеси их на открытое пространство, — доносится откуда-то спереди.

Туда-то я и направляюсь.

Талия стоит на небольшой полянке, окружённой орешником, она только подняла с земли крохотную сули. Закрывает глаза, несколько ударов сердца — и птичка чирикает, переворачивается на ладони, хлопает крыльями и взлетает.

Мы с пожилой женщиной молча следим за неуклюжим полётом «воскрешённой» пташки.

Вот истинная работа хозяйки этой горы.

Каждую ночь Талия обходит весь холм, ищет среди травы и кустов птиц, прикасается к ним — мгновение, и они снова оживают.

До меня долго доходило, как живительная магия Талии может исцелять в моём присутствии. Ведь по идее магию этого мира я ограничиваю.

Ха-ха, я ошибалась. Я ограничивала магию людей. Талия же не совсем человек…

После того, как пожилая женщина приводит к жизни ещё две птички, тех, что приносит Лайна, мы выбираемся из кустов. И сразу же к нам подбегают два огромных пса.