О жизни с улыбкой. Здравый смысл

Полный трындец

Посмотреть очередную серию любимого сериала не удаётся. Сначала звонит сотовый телефон, гляжу на дисплей — Ланка. Перетопчется, не буду жертвовать минутами удовольствия у телика. Затем звонит телефон домашний. Можно и не сомневаться — снова Ланка.

Смотри-ка, сообразила! Прошлый раз подруга на автодозвон поставила, а у меня тогда сотовый на «вибро» стоял, и я реально не слышала. На десятой минуте непрерывно идущих звонков, не выдерживаю, снимаю трубку и слышу бодрый голос подруги:

— Привет, Святая Катерина! Опять льёшь слёзы над мылом? Со своим ещё не развелась? А у меня на работе полный трындец!

Перевариваю полученную информацию. Как только Ланка не изгаляется над моим обычным именем Катя. «Святая Катерина» —означает, что подружка недавно посмотрела «Три мушкетёра» с Боярским в главной роли. Мыло, по мнению Ланки, всё, что я смотрю, даже если это «Дорожный патруль».

Вопрос о разводе означает, что злопамятная Ланка ещё не простила моего мужа за нелестный отзыв о её очередном дружке. А вот выражение «полный трындец» из уст подружки слышу впервые. Догадываюсь, что это, примерно, то же самое, что и любимые Ланкой «абзац котёнку» и «писец», но на всякий случай надо уточнить, что сей образец изящной словесности означает.

— Привет, Кнопа! — Если Ланка не оставляет в покое моё имя, то я с чистой совестью вспоминаю её рост, внушительный, надо сказать рост, 180 см без каблуков. — Полный трындец — это как?

— Вспомни, как мы этот Новый год встречали.

Вспоминаю. Да, незабываемо встретили! Возвращаюсь мысленно на полгода назад. Я вся такая на праздник настроенная прихожу 30-го на работу, а там сюрприз — дежурство на второе января. Поездка с семьёй накрывается. Нет, семья-то как раз поедет, а вот мне с кем Новый год встречать? Придётся с Ланкой.

Звоню ей — восторженный визг радует своей искренностью и глушит громкостью. Оказывается, подружкин очередной куда-то свалил, и она тоже не знает с кем праздновать.

Тридцать первого провожаю своих и отправляюсь к Ланке. По заведённой традиции уношу верхнюю одежду, сумку и обувь в ванную и надёжно закрываю дверь. Не сходимся мы во взглядах на жизнь с Ланкиным котом Мурзиком.

В отличие от слабохарактерной подруги, я не считаю, что кот, нагло ворующий еду со стола — это «ничего страшного». После попыток объяснить нахальному животному его неправоту посредством аргумента «надавать по ушам», тщательно прячу свои шмотки от мстительной скотины.

Один раз не упасла сумку — пришлось выкидывать, нет более въедающегося запаха, чем запах кошачьей мочи. Нет, мы с Мурзиком хорошо друг к другу относимся, просто он при мне в наглую не ворует, а я принимаю меры предосторожности.

Как провожаем старый год, я ещё помню, а вот как мы оказываемся на улице в какой-то компании, пускающей петарды — нет.

Веселимся от души. Гремит канонада, в небе распускаются цветы салюта, в воздухе запах пороха и падающий снег вперемешку с пеплом — обратная сторона красоты фейерверков. Всё идёт прекрасно до возвращения к двери. Ключ застревает намертво: ни туда, ни сюда. Постепенно трезвеем.

Вариант идти ко мне отпадает — как оставить дверь с торчащим ключом? Это у нас открыть не получилось, а у жуликов вдруг получится. Выглядывают соседи, сочувствуют, советуют вызвать спасателей, но только работать те начнут часа через три. Идём к соседям, садимся за стол. Дальше опять провал в памяти.

Обнаруживаю нас с Ланкой в подъезде — до приезда спасателей полчаса. Подружка, заразившаяся нахальством от своего кота, уверяет, что выперли нас из-за того, что я якобы целовалась с соседом на глазах его жены. Вот врёт-то!

Спасатели решают проникать в квартиру через форточку с крыши. С интересом разглядываем альпинистское снаряжение, Ланка вовсю кокетничает с приехавшими мужичками. После обмена любезностями они идут работать, а мы припадаем к двери, прислушиваясь.

— О, уже в квартире, только почему-то матерится, — озадачивается Ланка.

— Да в лужу кошачью вляпался, — я опытный эксперт по данному вопросу.

— Не клевещи на Мурзиньку! — кидается на защиту любимца Ланка. С таким энтузиазмом бы к дружкам своим относилась. Озвучиваю эту мудрую мысль.

— Да ты что, Катрин? — взрывается подруга. — Их много, а Мурзик единственный и неповторимый.

— Насчёт неповторимого — в точку! — соглашаюсь настолько охотно, что Ланкин взгляд становится подозрительным.

Дверь открывается. На пороге спасатель, он в одних носках. Выговаривает Ланке:

— Не хотел грязь в квартиру тащить, около форточки разулся и вляпался в кошачью неожиданность!

— Я дам новые носки, не переживайте, — подружка улыбается голливудской улыбкой, я же с тревогой интересуюсь:

— А ботинки вы где оставили?

— Там, около форточки, — махает рукой спасатель.

Отталкиваю недоумевающего мужичка и лечу к форточке. Ух, успела — котяра только обнюхивать обувь начал. Беру на руки пакостника и заваливаюсь с ним на диван. Кот довольно мурлычет — соскучился один. Сквозь пелену сна вижу, как Ланка расплачивается со спасателем. Кажется, они договариваются о встрече и, кажется, целуются. Но меня это не волнует, я погружаюсь в сладкий сон под убаюкивающее мурлыканье.

Всё это проносится в моём мозгу, и я проникновенно говорю в трубку:

— Малява, если всё так плохо, увольняйся!

В трубке воцаряется молчание, досматриваю конец серии. Затем Ланка изрекает:

— Ну ты, радистка Кэт, даёшь. Как это — увольняйся? Где я ещё такую работу найду?

— Значит, не трындец, — констатирую я.

Ланка снова задумывается и произносит:

— Нет, Кити, трындец, только ещё не полный.