Оазис. Право на жизнь

ГЛАВА 1

На нижних уровнях было нестерпимо душно, а глаза нестерпимо болели от мигающих ламп, освещающих своим тусклым светом коридор. Шум вентиляции и рокот водосточных труб напоминал рёв гигантского зверя, который в любой момент мог проглотить меня целиком.

Казалось бы, за свою жизнь, я должна была привыкнуть к этому, но не могла. Мне пришлось несколько раз остановиться и передохнуть, делая маленькие вдохи тяжёлого, раскалённого воздуха.

Нижние, технические уровни самые жаркие. Здесь никогда не бывает ветерка и прохлады, как на верхних. Но такова цена за выживание в мире после апокалипсиса. После ядерной катастрофы поверхность Земли превратилась в сухие пустыни, вода стала редчайшим ресурсом, а оставшиеся в живых люди поселились в мегаполисах, окружённых щитами от радиации и экстремально высокой температуры. За щитом никто не сможет выжить дольше дня, даже в специальном костюме. Бывали смельчаки, пытающие выбраться, но патруль Чёрных вигилов, находили их останки.

Не удивительно, ведь температура на поверхности вне биокупола достигает почти сто градусов Цельсия. Биокупол не мог полностью изолировать нас от жарких солнечных лучей и радиации, исходящей от прожжённой земли. Он мог только обезопасить, но на его поддержание уходило много сил и времени и даже жизней.

У каждого из гражданина “Оазиса” было своё место в структуре и работа. Только благодаря строгой системе наш мегаполис продолжает своё существование, и даёт нам возможность жить.

Будучи дочерью инженера, поддерживающего рабочее состояние водопровода в мегаполисе, я давно привыкла к урчанию труб и жаре, но иногда, становилось нестерпимо. В такие моменты я думала, что всё бы отдала, чтобы подняться на поверхность, туда, где жила высшая элита, и подставить лицо потокам прохладного воздуха. Иногда я мечтала о жизни на той Земле, до апокалипсиса, описанной в старых, потрёпанных книгах.

Но, всегда возвращалась в действительность и жаркий ад. Подняться на поверхность невозможно. Уровни мегаполиса строго делились, и единственной возможностью переместиться было ежегодное испытание с жеребьёвкой среди населения. Несмотря на то что всегда был шанс, редко кто вызывался добровольцем.

И я не удивлена. Испытания были смертельными, и зачастую никто не смог выйти из них живым. Каждый год задания менялись, но суть оставалась та же и отказаться никто не может.

Я продолжила свой путь, расстегнув пуговку на оранжевом комбинезоне, подчёркивающего мой статус. Волосы туго скреплены в хвост, на лице ни следа макияжа. Не потому, что мне так нравилось, а потому что было практично и не привлекало внимание патрульных.

Повернув направо, в довольно узкий коридор, чтобы сократить путь домой, я услышала приглушённый шёпот и сразу притормозила, прижавшись к стене. В тусклом свете нескольких красных ламп, заметила одного из патрульных, прижавшего к стене Лайру из соседнего блока.

Я замедлила дыхание. Сухой воздух проникал в лёгкие, сердце замедлило ритм. Розовощёкая Лайра пыталась оттолкнуть его, выставив руки вперёд, но куда ей справится.

Моя рука метнулась к чехлу на поясе, где я прятала духовую трубку с дротиками, обмазанными экспериментальным ядом. Не самое мощное оружие, но оно не раз выручало меня на нижних уровнях.

Патрульный потянулся к девушке, что-то нашёптывая ей. На лице Лайра был написан такой ужас, что я сжала зубы от злости.

Что же делать? Медленно отступить и оставить девушку с ним наедине или же вмешаться, поставив себя под удар?

Мужчина склонился ближе к Лайре, его рука метнулась к её подбородку, фиксируя его, и резко впился в губы. Девушка попыталась оттолкнуть его, но куда там, попробуй сдвинуть такую махину.

Я выдохнула и приставила духовую трубку к губам. Яд не убьёт его, но доставит множество неприятных ощущений. Если дозы хватит на такого бугая, то начнётся паралич конечностей. Мне не хотелось подвергать кого-то риску, но и оставить Лайру так просто не могла. А если вмешаюсь… врукопашную я не справлюсь с патрульным, как и убежать не получится, так как у него доступ ко всем кодам и нашим личным номерам. Если он поймёт, что я стала свидетельницей, то меня бросят в камеру.

Набрав побольше воздуха в лёгкие, резко выдохнула и дротик полетел по воздуху и попал в руку патрульного. Он вздрогнул и оторвался от побледневшей Лайры. Его вторая рука коснулась синтетических перьев на дротике, а затем посмотрел в полутьму, где я пряталась.

Мне оставалось только сильнее вжаться в стену, и задержать дыхание. Нельзя, чтобы он нашёл меня.

Но, вот он покачнулся и потёр глаза. Небольшая доза сначала поражала органы зрения и слуха, а потом наступала мышечная слабость, перетекающая в паралич. Я только надеялась, что всё произойдёт прежде, чем он успеет обнаружить меня. Нападение на патрульного каралось наказанием.

Лайра пискнула и прижала руку ко рту, когда стражник медленно осел на пол. А затем она подхватила полы юбки и бросила прочь. Чёртовы шестерёнки! Она даже не додумалась вызвать медика.

Она не додумалась вызвать медика. А я просто хотела быстро вынуть дротик и сбежать, не вызвав подозрений, пока не прибыла подмога. В конце концов, Лайра могла просто рассказать, что случилось, и её бы отпустили после небольшого допроса. А теперь мне снова надо вмешаться, что увеличивает риск быть пойманной.

Я вложила духовую трубку в чехол и достала добротные перчатки. Когда работаешь на нижних уровнях с горячими трубами, никогда не знаешь, что пригодится. Ещё сильнее прижавшись к стене, я двигалась вдоль стены, пока не оказалась возле охранника, лежащего на спине с открытыми глазами.

Стараясь не попадать в его поле зрения, сползла вниз, коснувшись коленями металлического пола, и выдернула дротик. Придётся их надёжно спрятать на случай, если патрули начнут обыскивать боксы после того, как его найдут.

Первая мысль была оставить его, пока паралич не пройдёт, но что-то внутри противилось этому. Я задержала дыхание и потянулась остриём дротика к кнопке на его рации, нажав на кнопку вызова подмоги. В рации сразу же послышались голоса, запрашивающие информацию о местонахождении патрульного.