Обаятельный мужик. Отпуск. Море. Геленджик.

4.2. Лиля

- Руку давай!

Меня долго упрашивать не нужно. Цепляюсь в него как тот самый рак за шумовку, прежде чем его отправят в кипяток и отталкиваюсь ногами от дна мусорного бака. Меня тут же подхватывают под мышки и на бренную землю возвращают. Да так ловко, будто я ничего не вешу.

- Снимай рубашку! – командую отдышавшись, пока гаденыш залипает на моих ногах.

Еще и таким горячим взглядом облизывает, заставляя трусики ощутимо намокать. Ладно. Вру. Намокнуть их заставила половина арбуза из мусорного бака, на которую я умудрилась задницей приземлиться. Но и Макс смотрит вполне себе ничего. Не будь я такой вонючей, непременно бы оценила. А так остается только переступать с ноги на ногу нетерпеливо и ждать, пока кое-кто отвиснет и вспомнит, что я тут между прочим почти голая.

- Прямо здесь? – уточняет, но пуговички безропотно начал расстегивать, оглядываясь по сторонам.

Не боись. Кроме котов никто на твой незапланированный стриптиз смотреть не будет. Котов и меня.

- Конечно. А где еще то?

- Ну если уж тебе так приспичило. Хотя я думал, что дотерпишь до гостиницы, - и столько же двойного смысла вкладывает в свои слова, что мои брови удивленно взлетают вверх сами собой. Нет, ну это форменное безобразие какое-то. Кто о чем, а вшивый о бане.

Не иначе черт меня дергает ему подыграть! Просто жуть как захотелось стереть эту самоуверенную улыбочку с его лица. Да если бы не он, я бы сейчас попивала бы коктельчики у бара и перебирала ухажерами, а не стояла с голой задницей в темной подворотне.

- Нет сил терпеть! Хочу тебя!

Кажется, моё заявление заставило его опешить. Замер, ресницами, преступно длинными для мужчины, хлопает, дышит хрипло и тяжело. Даже зрачки расширились. Хотя тусклый свет фонаря в последнем вопросе мне явно не помощник.

Приходится подойти ближе. Пройтись ноготкам по обалденно широким плечам, отстранить его пальцы от пуговиц и самой заняться коварным раздевание ближнего своего.

- Ты сейчас серьезно? – перехватывает мои ладони, нависает непрошибаемой скалой, пытаясь заглянуть в мои до жути честные глаза, в которых правда и ничего кроме правды.

«Допустим мы умалчивали, недоговаривали…» - комментирует внутренний голос.

А вообще я серьезно, без всяких там шуток, прямо сейчас хочу его рубашку. На Юге хоть и тепло, но поднявшийся прохладный ветер неплохо так продувает намокшее белье, которое не мешало бы прикрыть, прежде чем шагать по улице. И хоть местный бомонд, да и поддатые туристы явно оценят цвет моих трусов на загорелых булочках, рисковать искать на них новые приключения я не хочу.

- Конечно! – а мурлычу то как. Словно в меня гулящая кошка вселилась. Хотя и это недалеко от истины. Овуляция она такая забористая вещь. Особенно, когда рядом красивый, пусть и вредный мужской экземпляр.

- Чую где-то подвох, Златовласка. А где, хоть убей, понять не могу!

Правда, руки мои выпускает и стоит смирно, позволяя стянуть рубашку со своего поджарого скульптурного тела. Это же надо какой недогадливый попался. Или мозг весь в трусы перетек? Так ему же не нравятся коротышки. Или там, где была текила, вкусовым предпочтениям делать нечего?

Главное не смотреть, как красиво перекатываются мышцы под золотистой кожей. И как желтый цвет луны в тандеме с уличными фонарями, делает соседа похожим на какого-то небожителя с кубиками на прессе. Эх. Я такие только в рекламе фитнес-клуба видела.

- Чуйка тебя не подвела, соседушка, - произношу, отступая на хорошее такое расстояние с зажатой в руках рубашкой, которую тут же спешу повязать на пояс, прежде чем Макс очнется и заберет её у меня. – Ладно. Я пошла. А ты тут не скучай. Рубашку верну завтра.

И ведь пошла. Метра на два, наверное, умудрилась отойти. Пока меня так аккуратненько кто-то большой и ржущий не поймал за локоток, поравнявшись с моим шагом.

- Э, нет. Так не пойдет. Ты теперь моя должница. Целых два героических поступка за один день. А, нет. Три, Златовласка. Три поступка – три желания. Честно? Честно!

- Не честно! – пытаюсь возразить я и высвободить свой локоть. – И вообще, ты зачем за мной увязался? Чтобы я снова попала в какую-то передрягу по твоей милости?

- Ну допустим в окно ты сама полезла, - начал Макс, напоровшись на мой острый и опасный взгляд.

И думаете замолчал? Какой-там. Чувство самосохранения напрочь отбитое. Еще сильнее раздулся, как индюк в брачный период. Надо его как-то сдать крольчихе на поруки. Пусть сама его бредни выслушивает, а я умываю руки.

- Да пошел ты! Альфач недоделанный! – пищу ультразвуком.

- Злыдня! - не отстаёт от меня в обмене любезностями брюнет.

Вот сейчас обидно было. Так-то я добрейшей души человек. Пока меня не обзывают коротышками и дают отоспаться в своем же номере, в свой же отпуск. Мелочи, верно? Но какие важные и нужные.

- Это я-то?! – ахаю возмущенно. – Да ты мне весь отпуск чуть испортил!

- Чуть – не считается! – парирует гаденыш и обаятельно улыбаясь, сверкает красивыми ямочками на щеках. Грешно мужчине иметь такие ямочки. Грешно! – Если хотел бы – испортил!

- Знаешь что? – пыхчу словно стая бешеных ежей, а слов подобрать не могу.