Обаятельный мужик. Отпуск. Море. Геленджик.

5.2. Лиля

У людей обычно морская болезнь просыпается, а у меня ничего не проснулось. Наоборот все прочно уснуло. И я, в том числе. Вот как на красивый диванчик уселась, пока Макс разбирался с приборной панелью нашей яхты, так и уснула сидя. Видимо сказалось нервное напряжение, что испытала, маяча своей красивой пятой точкой в окне.

Снилось мне, что странно, море. Шум прибоя, крики чаек, теплые лучи, играющие яркими солнечными зайчиками на моём лице. Мне было так тепло и уютно. Словно в мягком коконе, сотканном из мироздания.

На деле же кокон оказался брюнетом. Тем самым, что сначала меня довел до оконной рамы, потом подбил на мини путешествие по морским просторам и теперь сладко сопит, закинув на меня свои ручища и в ус не дует. Это тот, что втирал про романтику.

Кое-как я выбираюсь из его цепкого захвата, понимая, что еще немного и моё мочевой пузырь возомнит себя воздушным шариком и рванет. Так что головомойка для красавчика откладывается на определенный срок. Святое же дело потом будет подначить этого уставшего ловеласа.

Надеюсь в этих хоромах есть что-то похожее не унитаз. Загрязнять Черное море своими отходами жизнедеятельности, нет никакого желания. Хорошо еще, что яхта не двигается. Кстати, а почему она не двигается?!

Вопросы, а вместе с ними и подозрения начинают роиться в моей голове. Благо, что вскоре санитарный узел находится и я с чистой душой, освободив свой несчастный орган, поднимаюсь обратно к Максу, чтобы их удовлетворить. Они же не дадут мне покоя, а я не дам покоя брюнету. Он нас сюда затащил, в конце концов.

Перед глазами раскидывается морская гладь. И как бы мне не хотелось еще немного пощуриться на солнышке, наплевав на риск заработать себе пигментные пятна, приходится все же идти и будить спящего красавца. Пока нас потоком куда-то не унесло.

- Макс! – треплю его за плечо, но брюнет и не думает просыпаться. Причмокивает губами, скручивается калачиком на диване и продолжает похрапывать, как ни в чем не бывало.

- Макс! – еще одна попытка потревожить богатырский сон. И снова впустую.

- Макс! – пришлось склоняться над мужиком и орать прямо в ухо. Надеюсь, меня не посадят, если у него лопнет барабанная перепонка.

- Зачем же так орать? Я не глухой! – бубнит брюнет, сыто потягиваясь и играя голыми мышцами. Небось прохладно бедняге то без рубашки. Но тут уж простите. Мне она нужнее.

- Почему мы стоим? – интересуюсь, скрестив руки на груди.

Взгляд брюнета замыливается, теряясь в соблазнительной ложбинке. Еще немного и с уголка губ слюна начнет капать. Ей-богу! Как будто сиськи впервые видит.

- Земля вызывает Марс. Прием, - щелкаю пальцами перед носом.

- Прости, - дергает головой мужчина. – Я еще не проснулся. Сморило, сам не заметил. Хотел тебя разбудить и улегся рядом. Сейчас заведемся и обратно на причал. Мда. Сомнительное свидание вышло.

- А это было свидание? – искренне удивляюсь, присаживаясь, когда Максим наконец освобождает место и вяло плетется к штурвалу.

Ладно, тут я сама дала маху. Не надо было с ним никуда идти. Сейчас бы спала в номере и горя не знала. Но нет же. Уговорил чертяка. Вынудил, можно сказать.

- Похоже на то, - криво ухмыляется Макс и отворачивается, чтобы завести двигатель нашей моторной яхты.

Да только он не заводится! Несколько раз буркнув что-то нечленораздельное железный морской конек отказывается заводиться, сам того не подозревая, какой ящик Пандоры открывает...

Сколько я новых матерных слов узнала – не сосчитать. А матерился Макс с огоньком и от души. Нецензурная лексика лилась из его уст песней. И я даже на минуту заслушалась, позабыв, чему причина такой бурной реакции.

Зря. Очень зря. Так-то суши не видно. Мы посреди Черного моря. Вдвоем. Тут хоть вода есть? А холодильник? Боже, а если хозяин яхты вовремя не схватиться?! Да, нет. Бред какой-то. Мы же не в каком-то излюбленном мною триллере. И Макс не маньяк. Не маньяк же?

На всякий пожарный забиваюсь в уголок с ногами. Скидываю босоножки, не переставая держать брюнета в поле зрения. Что я ему там говорила нелицеприятного? Надо срочно покаяться.

Паника бьется в горле. Я скрещиваю пальчики на руках и на ногах, всем возможным Богам, вознося молитвы. Хотя я вот нисколько не верующая. И в храме была в последний раз в далеком детстве. Когда с бабулей куличи святили на Пасху. Но я все наверстаю. Всенепременно. У Макса прощения попрошу. В церковь схожу, свечку поставить. А то что-то много происшествий на одну маленькую меня. Пора бы задуматься.

- Ну как? – голос у меня тонкий-тонкий. Как комариный писк. Наверняка раздражает. Меня вот саму жутко бесит. Но что поделать, если мне страшно!

- Тебе честно или соврать? – вздыхает Макс, ладонью ероша свою темную шевелюру.

- Честно, - прошу, чувствуя себя в какой-то паршивой викторине без победителя.

- Нам пздц, - коротко резюмирует Макс и плюхается рядышком. – Достаточно честно?

- Предельно, - киваю болванчиком я.

- Ты сейчас будешь орать на меня? Или чуть попозже?

- Чуть попозже, - поджимая губы. Я тут между прочим извиниться собиралась перед ним. Но теперь не буду. Подожду до лучших времен. – И что теперь? Никаких вариантов?