Объект 24. Темная сторона души

Крепость

Я сидел на медленно остывающем трупе клыкача и бинтовал разорванную ногу. Отбились! Но какой ценой?

Вот уже несколько месяцев мы отбиваем волны мутов, накатывающиеся на крепость и разбивающиеся об нее как волны об скалы, во время прилива. Волны идут одна за одной. На моей памяти это уже третья за два месяца. Странно, как же люди здесь раньше жили? Или просто пережидали в бункере такие приступы? С другой стороны, за год ничего такого не наблюдалось, только в последнее время…

Я бросил взгляд на парочку инкарбов с автоматами за плечами, поднявших ближайший от меня труп и потащивших к куче останков, предназначавшихся к уничтожению. Если бы не они, я бы давно увел всех людей под землю и не рисковал понапрасну. Потеря даже одного члена общины, в сложившихся условиях, сильный удар по обороноспособности убежища и, в целом, по выживаемости человека в этом мире.

Но эгоизм – не есть так правильно, хотя иногда без него никуда. Я просто не мог оставить племя, доверившихся мне инкарбов, на растерзание этому миру. Тем более, я все-таки посадил желудь, который уже через пару месяцев вырос в небольшое деревце, игравшее приятным, зеленым цветом в окружающих нас серых, унылых стенах. Инкарбы не могли не нарадоваться. Шеар, с новым шаманом племени зеленокожих, пообещали, что уже через пару месяцев вокруг крепости будет цвести тропический лес, питающийся энергией священного дерева. По крайней мере, я так понял, из объяснений нового шамана. На мой скептический взгляд, обращенный к принцессе, Шеар лишь лукаво улыбнулась и кивнула, подтверждая слова молодой девушки. С ума только сойти…

Я закончил бинтовать ногу, затянул узел и осторожно поднялся, перенеся вес на раненую конечность. Терпимо. Значит, нужно идти давать распоряжения. Я криво улыбнулся. После последних событий, связанных с моим небольшим приключением и освобождением этой крепости, все признали меня главным, добавив на мою и без того больную голову еще массу забот. М-да…

– Ты как, охотник? – ко мне подбежал Снайпер, сжимая в руках старенький, надежный автомат Калашникова.

– Нормуль, – я огляделся. – Наши потери?

По двору крепости тут и там сновали люди, стаскивая окровавленные туши к уже разгоревшемуся погребальному костру. У одной из стен стоял навес, под которым девушки перевязывали раненых, я заметил среди них и принцессу. Часовые уже заняли свои положенные места на вершине крепостной стены, высматривая потенциального врага. Я говорю потенциального, потому что после таких набегов в зоне нашей видимости еще пару недель не появляется ни одного мута. Даже зачуханного рукокрыла в воздухе не увидишь, но береженного, как говорится, на том свете не так сильно ждут…

– Восемь раненых, один тяжело – кусок мяса с бедра вырвали, остальные – терпимо. Трое погибли, – угрюмо закончил Снайпер, сканируя взглядом двор, выискивая недобитого мута.

Я зло скрипнул зубами. Это еще хорошо, в прошлый штурм, когда стая клыкачей во двор прорвалась и едва-едва росток не загубила, полегло восемнадцать. В основном инкарбы. Зеленокожее племя, потерявшее дом, сражалось за возрождающийся лес с невероятным ожесточением и самоотверженностью, нераздумывая платя своими жизнями за мирное существование своих будущих поколений. Я тогда дрался рядом с ними плечом к плечу, теряя одного за другим, пока не остался один, среди убитых тварей и растерзанных тел моих товарищей. Опять один…

– Нормально, Игореха, нормально, – пробормотал Снайпер, похлопав меня по плечу. – Мы все знаем, чем рискуем и главное – ради чего. Это наш выбор.

Я устало посмотрел на Снайпера. Он прав: все, кто сражается с накатывающими волнами мутов, здесь добровольно, я не принуждал никого. Даже наоборот, самых ретивых, молодых, еще не оставивших после себя детей, я отправлял назад, под землю, успокаивая их тем, что будут им еще битвы…

Но как же, черт возьми, все это неправильно!

К нам подбежал Молот. Командир и наставник разведчиков на ходу заматывал колотую рану на левом предплечье бинтом. К слову, Снайпер и Молот единственные, кто не имеют сыновей, но сражаются здесь. Без них мне не справиться.

– Что с рукой? – спросил я своего старого товарища, помогая затянуть узел.

– Ничего, зацепило немного, – скривился Молот. – Посты расставил, приказы раздал, уже выполняют. Потери?

– Трое, – мрачно буркнул я, направляясь к раненым. – Идем, посмотрим.

Над крепостью поднимался высокий столб нещадно чадящего дыма от похоронного костра, сжигавшего туши убитых мутантов. В воздухе витал отвратительный запах паленого мяса, слышались тихие переговоры людей и инкарбов, стаскивающих остатки к костру. Удивительно, почему во время боя хочется кричать, выплескивая все, что у тебя накопилось внутри, облегчая себя, а после боя все перешептываются? Может, потому что на похоронах не принято громко разговаривать?

– Командир, давай сюда, быстро! – закричал разведчик на стене, вглядываясь в горизонт. – Опять эти чудики.

Я в мгновение ока взлетел по лестнице на стену и выхватил бинокль у позвавшего меня разведчика. Рядом пристроился Снайпер, вглядываясь в прицел от СВД, постоянно валявшийся в его кармане и используемый им вместо бинокля.

– Они? – Молот вглядывался вдаль, щуря свои глаза.

Я кивнул. Вот уже пару месяцев как мы замечали вдалеке неведомых наблюдателей, зорко следящих за нашей крепостью. С виду люди как люди, ничего необычного. Но почему не идут на контакт? Чего выжидают? Я долго задумывался над этими вопросами, пока один раз не рискнул и не попробовал подкрасться к ним. Снайпер тогда обнаружил их в одном из развалившихся домов, указал мне. Я спустился с противоположной стороны крепости, прокрался к их точке и никого не нашел. Только следы, глубоко отпечатавшихся в земле двух пар ног, предположительно мужских и женских.