Объект №5

Глава 1. Торжество бикини.

Пляж «Лазурный мыс» раскинулся на южном побережье подобно огромному жёлтому полотенцу, усыпанному телами отдыхающих, которые посвятили часть своего отпуска тому, чтобы сделать свою кожу цветом крепкого чая. Солнце висело в зените — безжалостное, щедрое, похожее на раскалённую монету, которую небесный кассир небрежно подбросил в синеву неба, и она там зависла, прожигая воздух. Воздух дрожал маревом, и в этом мареве, почти на границе с водой, лежал Арсений.

Арсению было двадцать девять. Молодой человек с внешностью гусарского поручика, переквалифицировавшегося в IT-специалисты, лежал на раскалённом песке. Он искренне считал себя человеком науки, хотя диплом его был в области филологии, а работа — в сфере продаж облачных решений. Но это не мешало ему время от времени ставить смелые, почти гениальные эксперименты над реальностью.

Он нежился в лучах солнца, и его занимали разные мысли: он то витал в облаках, то строил планы, то возвращался к работе, то снова размышлял о чём-то, о чём уже и не вспомнишь. Иногда он подставлял солнцу спину и тогда брал в руки книгу, но скоро снова садился и внимательно осматривал пляж, любуясь пейзажем и красивыми, почти раздетыми женскими телами, которые дефилировали перед ним, словно участвуя в конкурсе «Мисс Пляжная Термоядерность».

Внезапно, то ли от теплового удара, то ли под воздействием иных потусторонних факторов, в его голову влетела одна неожиданная мысль, которая поразила его своей непроработанностью и полностью им овладела.

Арсений решил провести антропологическое исследование. Вооружившись тёмными очками, которые делали его похожим на слепого кота Базилио, и блокнотом в голове, он стал изучать доступных его взгляду девушек на предмет скрытых признаков... ну, скажем так, интереса к мужчинам.

«Так, — думал он, лениво проводя взглядом по очередной стройной брюнетке. — Походка — «от бедра», показатель эстрогена зашкаливает, но глаза бегают. Ложная тревога. А вот эта, в полосатой панаме...»

Он увлёкся. И хотя он был по образованию филолог, он считал себя человеком вполне системным и логичным и подходил к делу обстоятельно. Его метод был прост до гениальности: он искал у девушек на пляже те самые едва заметные признаки, которые у мужчин бросаются в глаза даже при виде идеальной женской лодыжки. Он был уверен, что женщины должны реагировать так же явно, как его организм реагировал на их бикини. Это была его маленькая, идиотская, но безумно увлекательная игра.

Мира приехала на юг одна — без подруг, без попутчиков, без спутника и без планов. Это был её осознанный выбор.

Три года работы фотографом в глянцевом журнале вымотали её до состояния выжженной земли: бесконечные съёмки, капризные модели, редакторы, которые вечно недовольны, и холодный ужин в пустой квартире, где единственным собеседником был кот, который, впрочем, предпочитал молчать. Она устала от людей, которые всё время что-то требуют, и от мужчин, которые смотрят сквозь неё, видя лишь обложку, а не содержание. Поэтому этот отпуск должен был стать её маленьким убежищем — море, солнце, книга и полное отсутствие обязательств.

Она была фотографом, и её глаза привыкли выхватывать детали, которые другие не замечают: игру света на воде, изгиб брови, тень, падающую на лицо. Но сейчас она устала даже от этого дара. Она хотела отключить свой внутренний «объектив» и просто лежать на песке, слушать шум прибоя и не думать ни о чём.

«Лазурный мыс» встретил её привычной суетой: дети с ведёрками, парочки — то ссорящиеся у кромки воды, то ласкающие друг друга в море, — старик с газетой и пивным животом. Мира разложила полотенце в стороне от всех, скинула лямки своего купальника — белого, лаконичного, почти вызывающего своей минималистичностью — и легла на живот, подставив грациозную спину солнцу. Она чувствовала, как песок, оставаясь прохладным под её полотенцем, нагревается вокруг, обжигая ей пальцы ног, как ветер касается её поясницы, и как каждая клеточка тела наполняется теплом. Фоновый шум волн, крик чаек и общий гул отдыхающих убаюкивали её. Наслаждение было полным, пока её взгляд случайно не наткнулся на фигуру неподалёку.

Мужчина сидел на песке, скрестив ноги, и выглядел как персонаж, случайно забредший из девятнадцатого века в современный пляжный рай. У него были широкие плечи, прямая осанка, и даже в нелепой позе он держался с той особенной выправкой, которая свойственна офицерам старой школы. «Поручик, — подумала Мира. — Точно, поручик из гусарской баллады». У него были тёмные, чуть вьющиеся волосы, которые ветер растрёпывал в разные стороны, и лёгкая небритость, придававшая лицу мужественную небрежность. Он был красив, но его красоту портили тёмные очки с зеркальными стёклами, которые делали его похожим на шпиона-неудачника и странное занятие: он то и дело поворачивал голову, сканируя девушек на пляже, хмурился, качал головой. Не просто смотрел — он изучал их, как энтомолог изучает бабочек под лупой. Вот он задержал взгляд на блондинке в парео, покачал головой. Вот перевёл внимание на брюнетку с татуировкой, нахмурился.

Он был настолько поглощён своим странным занятием, что не замечал, как со стороны это выглядит откровенно неловко, почти извращённо.

Мира усмехнулась про себя. «Ещё один, — подумала она. — Думает, что тёмные очки делают его невидимым». Ей хотелось отвернуться, но что-то в нём было забавным. Она заметила какую-то небрежность и лёгкость в его «стрельбе» глазами. Он не был хищником — в нём не было той отвратительной липкости, которую Мира часто видела в мужских взглядах. Скорее, в нём была сосредоточенность мальчишки, который украдкой рассматривает «взрослые» журналы и боится, что его застукают.

Мира перевернулась на спину, завязала бикини и решила искупаться. Она встала, медленно, небрежно, и направилась к воде, не обращая на него внимания. Но когда она проходила мимо его места, её босые ноги ступили на мокрый песок, и она почувствовала, что он поднял голову. Она не смотрела на него, но краем глаза видела, как он замер. «Ну вот, — подумала она, — застал новую модель». Она не придала этому значения и вошла в воду.