Объект 78

Глава 3 

Глава 3

Дмитрий Семёнов лежал на кровати и смотрел в потолок. Синяк под глазом пульсировал тупой болью, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось у него внутри. Он снова прокручивал в голове утренний разговор с отцом.

• Опять ночные прогулки? — голос отца был холодным, как сталь. — Я предупреждал, Дмитрий. Любые нарушения режима — и последствия будут серьёзными.

• Я не гулял! Мне снился… кошмар. Я просто вышел подышать.

• Не ври мне! — удар был стремительным и точным. Не со всей силы, но достаточно, чтобы унизить и показать, кто здесь главный. — В этом городе нет места снам. Есть долг. Дисциплина. Ты понял?

Дмитрий понял. Он понял, что отцу плевать на его кошмары. Плевать на то, что уже неделю он просыпался с одним и тем же ощущением — будто кто-то чужой стоит в углу комнаты и наблюдает. Плевать на шепот из радиоприемника, который внезапно начинал вещать на непонятном языке, полном шипящих и щелкающих звуков.

Он повернул голову и взглянул на часы. Полдесятого. Отец должен был вот-вот вернуться с совещания. Дмитрий подошёл к окну и отодвинул занавеску. Улицы были пустынны. Фонари отбрасывали жёлтые круги света, но между ними лежали густые, почти непроглядные тени. Одна из них, у гаража напротив, показалась ему неестественно густой и плотной. Она колыхалась, словно живая.

Дмитрий резко отпустил занавеску. «Паранойя», — сказал он себе. Но рациональное объяснение уже не работало.

Внизу хлопнула входная дверь. Тяжёлые, размеренные шаги. Отец дома. Дмитрий затаил дыхание, прислушиваясь. Вот он вешает шинель в шкаф. Вот идёт на кухню. А потом… тихий, но отчётливый разговор. С кем-то.

Дмитрий приоткрыл дверь своей комнаты и выглянул в коридор. Из-за угла доносился голос отца, сдавленный, почти шёпот.

• …не справляемся. Ситуация выходит из-под контроля. Петров настаивает на остановке, но Москва требует результатов. Да, я понимаю… «Протокол Карантин»… Но если мы его применим, это признание провала. Мы все… Да. Понял.

Раздался щелчок отключаемой рации. Дмитрий отскочил от двери и притворился спящим, когда шаги отца приблизились к его комнате. Дверь приоткрылась, на пороге постояли мгновение и закрыли.

Сердце Дмитрия бешено колотилось. «Протокол Карантин». Это звучало так, будто город собираются закрыть навсегда. А Петров… это же отец Алексея. Значит, Алексей что-то знает.

На следующее утро, перед уроками, Дмитрий подкараулил Алексея и Ирину у раздевалки. Они смотрели на него с опаской.

• Я знаю, что вам тоже снятся кошмары, — без предисловий сказал Дмитрий. — И я знаю, что вы что-то ищете.

• А тебе-то что? — настороженно спросила Ирина.

• Мне тоже снится. И мой отец… он что-то скрывает. Что-то большое. Он вчера говорил о каком-то «Протоколе Карантин».

Алексей и Ирина переглянулись. Это подтверждало их худшие подозрения.

• Мы нашли кое-что, — тихо сказал Алексей. — В старом бомбоубежище. Фотографии. И… кое-что ещё.

Они договорились встретиться после школы. Дмитрий должен был сделать самое сложное — стащить ключ от кабинета отца.

Это оказалось проще, чем он думал. Отец, вечно собранный и бдительный, в последние дни был рассеян. Его портфель лежал на столе в прихожей. Дмитрий, дрожащими руками, расстегнул внутренний карман. Там, среди папок, лежала связка ключей и маленький, чёрный электронный ключ-карта. Он взял карту. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Вечером, когда отец ушёл на экстренное совещание в «Горизонт», Дмитрий проскользнул в его кабинет. Комната была аскетичной: стол, сейф, карта города на стене. Он сел за компьютер. Система запросила пароль. Дмитрий попробовал несколько очевидных вариантов — даты, номера — безрезультатно. Он уже хотел сдаться, как его взгляд упал на блокнот, лежащий под стопкой бумаг. На самой первой странице было небрежно начертано: «Пароль: Сомнус_1982».

1. Год запуска проекта? Дмитрий ввёл пароль. Система пустила его внутрь.

Он быстро нашёл папку с грифом «СОВ. СЕКРЕТНО». Открыл. И обомлел. Это были отчёты о наблюдении. За всеми. За его одноклассниками. За учителями. За отцом Алексея. И за ними троими. На него, Алексея и Ирину, были заведены отдельные дела. В графе «Особые приметы» у него было написано: «Повышенная резистентность к ментальному воздействию. Подвержен парасомнии. Потенциальный источник нестабильности».

Он лихорадочно стал искать что-нибудь о «Протоколе Карантин». И нашёл. Это был план полной изоляции города. В случае активации все КПП должны были быть заблокированы, связь — отключена, а на подступах выставлены войска. «Ликвидация угрозы любыми средствами», — гласил последний пункт.

Внезапно свет в кабинете мигнул и погас. Монитор компьютера потух. Дмитрий замер в темноте, слушая гулкую тишину. И тогда он услышал это. Тихий, влажный звук. Как будто кто-то тяжело дышит прямо за его спиной.

Он медленно, очень медленно обернулся.

В углу кабинета, где секунду назад была лишь тень, теперь стояла фигура. Высокая, худая, с неестественно вытянутыми конечностями. Её очертания плыли и размывались, как в дурном сне. Но два пятна на месте лица — бледные, тусклые, как потухшие угли — были высталенылены прямо на него.

Фигура сделала шаг вперёд. Скрипнула половица.

Дмитрий не помнил, как выбежал из кабинета, как захлопнул дверь и бросился вниз по лестнице. Он бежал, не разбирая дороги, с одним лишь желанием — оказаться подальше от этого места. Он так и не увидел, как тень за дверью кабинета медленно растаяла, оставив после себя лишь запах озона и чувство леденящего, безразличного наблюдения.