Оберег для царевича

Глава 1

— Мила? Ты жива?

Выбираюсь из повозки, ища глазами сестру. Сердце колотится так неистово, что дышать трудно. В голове шумит, руки трясутся. На мгновение прикрываю глаза, прикладываю руку к груди, стараясь унять бешеный стук. Делаю глубокий вдох и чуть-чуть успокаиваюсь. Кажется, цела.

Как ещё удалось удержаться на месте, когда лошадь резко остановилась, а повозка накренилась набок? Вот сестрица не удержалась, а я, растерявшись, не успела схватить её. Милка вывалилась на землю и рухнула в траву, где и продолжает лежать, тихонько постанывая.

Ну хоть жива и не сильно пострадала, иначе крик стоял бы на всю округу, уж я-то знаю.

— Эй, ты как? — наклоняюсь к сестре и протягиваю руку, помогая подняться.

— Ни… ничего вроде… — бормочет она, хватаясь за мою ладонь трясущимися пальцами. А сама белая как мел, руки дрожал, зубы дробь выбивают.

Но это не беда. Мила по любому поводу то бледнеет, то в чувств лишиться пытается, поэтому я не сильно переживаю.

Отряхиваю шерстяное платье сестры от травинок и опавших листьев, поправляю платок. Она и сама могла бы это сделать, но не делает, лишь стоит и хлопает светлыми ресницами. Хотя не удивительно. Мила всегда так.

Приведя сестру в порядок, оглядываюсь по сторонам. Сердце всё ещё колотится, а по коже бежит озноб, предвещая опасность.

Вокруг разливается звенящая тишина, лишь тихонько дрожит листва, да изредка вскрикивает какая-то птица. Чудно как-то, непривычно. Лес всё-таки, обычно он полнится разными звуками. А здесь ни шороха, ни ветерка…

– Это что было? – дрожащим голосом спрашивает Мила.

Испуганно жмётся ко мне, ища защиты. Лес всегда пугает сестру. Обычно ей за каждым кустом мерещатся дикие звери, разбойники или враждебно настроенные лесные духи. Вот только сегодня здесь, и правда, кто-то есть. Причём недобрый. И это определённо не дух леса.

— Не молчи, Олеся! Что это было-то? Я чуть со страху не померла! — не отстаёт Мила.

– Мне откуда знать? А где этот… хозяин телеги?

Не знаю, каких объяснений ждёт от меня сестра. Всё произошло так стремительно, что я толком понять ничего не успела. Сначала ехали хорошо. Парень, что подобрал нас у прохожего тракта и предложил подвезти до деревни, погонял лошадку, а та шустро семенила по накатанной дороге, не успевшей размокнуть от дождя. Потом что-то оглушительно бахнуло, повозка остановилась, Мила упала, а возничий и вовсе пропал.

– Его духи леса похитили. Лешак… – выдыхает сестра и втягивает голову в плечи.

– Чего чепуху несёшь? Нужен лешаку этот малахольный! – отмахиваюсь в ответ на откровенную глупость.

Ведь всякий знает: леший так шуметь не станет. Похлопать может, поухать, поводить да посмеяться. А это было нечто совершенно другое, злое…

Обхожу повозку несколько раз, прежде чем замечаю в густой траве нашего случайного попутчика. Долговязый парень, вызвавшийся подвезти нас через лес, лежит на земле без признаков жизни. Глаза его закрыты, пепельно-русые волосы разметались вокруг побледневшего лица. Плащ молодца, который до этого казался чёрным, теперь почему-то сливается по цвету с травой, скрывая своего владельца от чужих глаз.

– Ой, Олеся, недоброе здесь творится! Ох, чует моё сердце, недоброе! Что это бабахнуло? И что делать-то нам теперь? – хнычет за спиной Мила, цепляясь за моё платье худенькими руками.

– Похоже на выстрел. Или колдовство какое-то, – отвечаю, одновременно озираясь по сторонам.

Что делать дальше я и сама не знаю. Никогда ещё со мной подобного не случалось.

Я уже сотню раз пожалела, что согласилась поехать с незнакомцем через лес. Нужно было идти по привычному пути. Большинство деревенских жителей ходят в город через мост: дорога там оживлённая и безопасная. Да только длиннее она, и на повозке там не проедешь, мост узкий, только пеший пройдёт, либо одинокий всадник проскачет. Возницы же через лес добираются. Как вот этот русоволосый.

Поначалу я ехать с ним не хотела, очень уж невзрачным и даже пугающим показался мне парень. Лишь надвигающаяся дождевая туча заставила передумать и принять предложение случайного знакомца. Вот только проехать мы успели лишь половину пути. И теперь несчастный молодец лежит на земле без дыхания.

Кто мог стрелять в лесу? Наверное, разбойники, не иначе. Непонятно только, почему они попрятались.

Пристально вглядываюсь в окружающие заросли, пытаясь среди ветвей разглядеть хоть какое-то движение. Но ничего, кроме деревьев и кустов не вижу. Навострив уши, в надежде уловить звук приближающихся шагов. Но вокруг на удивление тихо, даже ветер замер и не качает верхушки деревьев. Но в любом случае лучше поскорее убраться отсюда подобру-поздорову.

Бело-рыжая лошадь, запряжённая в повозку, стоит как вкопанная. Удивительно, но она не испугалась выстрела и не понесла. И сейчас преспокойно жуёт травку, нисколько не беспокоясь, что рядом лежит её хозяин без признаков жизни. Ишь, невозмутимая какая! Мне бы так, а то сердце окаянное никак не уймётся.

Опасливо оглядываясь, подхожу к молодцу. Тот лежит без движения. Невольно морщусь, стараясь унять поступающее отвращение. Вновь неприятно поражает неказистый вид парня. Он и живой красавцем не выглядел, а теперь и подавно. Длинный нос ещё больше заострился, рот застыл в кривоватой ухмылке, делающей безжизненное лицо пугающим. Тело его, длинное, худощавое, замерло в нелепой позе.

Ох, не нравится мне этот малый! Какая-то неведомая внутренняя сила отталкивает от него, вызывая желание броситься прочь. В нём как будто таится какая-то опасность, я всем нутром ощущаю её.

С огромным трудом преодолев внутреннее сопротивление, всё же опускаюсь на колени рядом с молодцем. Да, случайный попутчик мне не нравится, но не могу же я бросить его умирать в лесу. Внимательно осматриваю молодого человека. Я не лекарка, и вряд ли смогу ему чем-то помочь. Делаю это лишь для успокоения совести.

На первый взгляд, никаких повреждений не замечаю, но видок у него, как у покойника. Наклоняюсь и прикладываю ухо к мужской груди. Горло моментально сжимается от нахлынувшего ужаса, а сердце и вовсе пытается выскочить наружу. Сглатываю тугой комок, застрявший в горле, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но это сложно, очень. Незнакомец одним своим видом вызывает во мне панику, и я ничего не могу с этим поделать.