Оберег для царевича

Глава 5

Похитители без колебаний бросаются выполнять распоряжение: хватают меня за руки и тащат в сторону терема. Волочусь, едва переставляя ноги, но для них это не помеха – сильные воины с лёгкостью несут меня на себе.

Хочется закричать, да горло стянуто, продохнуть нельзя, не то что слово вымолвить. Да и не нужны им мои жалобы, не послушают ведь, не отпустят.

Всё демон, всё он! Отомстил за украденный кошель! Видно, знал, как всё получится, потому и попросил всего лишь поцелуй!

Прислужники белокурого богатея приводят меня к каменной башне. Один из них отпирает железный замок на дубовой двери, открывает её и подталкивает меня к входу.

– Давай, топай, чего повисла!

Споткнувшись и едва не упав, замираю, глядя в тёмный зев. Вижу ступени, только ведут они не вверх, а вниз. В подземелье, стало быть.

– Ну? Чего топчешься? Некогда нам с тобой хороводиться, – прикрикивает стражник, толкая меня в спину.

Эх, будь моя воля, я бы и близко не подошла к этому месту. Уж больно мрачным выглядит тёмное подземелье, оттуда так и веет жутью и людскими страданиями, мерзко пахнет гнилью, тянет холодом и сыростью.

Упираюсь, желая отсрочить неизбежное, но моя заминка остаётся незамеченной. Похитители заталкивают меня внутрь и ведут дальше вглубь каменного мешка.

Покорно иду, с трудом сдерживая подступившие слёзы. Вот и смерть моя пришла. Ясно как божий день, что случайный попутчик за мной не явится. Хозяин бандитов его не поймает, ключ, о котором говорил, не получит. Что же ждёт меня в этом случае, боюсь даже представить. Но к гадалке не ходи, и так ясно, что ничего хорошего.

Увлекаемая воинами, семеню по длинному коридору. Вокруг только камень да решётки. Пыль, да плесень, от которой свербит в носу.

Света мало, он попадает сюда через узкие окошки под самым потолком. Для себя я решаю, что это к лучшему, не видно, что находится там, за железными решётками, откуда остро пахнет медью и нечистотами.

Пробравшись до дальнего угла подвала, останавливаемся. В полумраке вижу три тесные камеры, отделённые друг от друга толстыми железными прутьями. В первых двух пусто, а вот в третьей сидят на полу две женщины.

Один из мужчин достаёт ключ и открывает массивный замок, висящий на толстых железных петлях. Меня вталкивают в камеру к другим пленницам. Швыряет со злостью, с такой силой, что мне едва удаётся устоять на ногах. Вскрикнув, отлетаю к стене и больно впечатавшись в неё плечом, замираю. Слышу, как с лязгом захлопывается решётчатая дверь за моей спиной.

Боги, только не это! При мысли о том, что придётся сидеть запертой в подвале, подкатывает дурнота. Я не переживу здесь и дня, засохну, увяну, умру без солнечного света и свежего воздуха!

Резко разворачиваюсь и бросаюсь к решётке.

– Не оставляйте меня здесь! Борислав не придёт! Он не знает, где я, а если бы и знал, всё равно не пришёл бы! – кричу, хватаясь руками за прутья.

Слёзы брызжут из глаз, потому что сдерживать их я больше не в силах. Горло перехватывает, дышать становится невыносимо трудно, даже в глазах темнеет. Каменные стены нависают сверху, кажется, они готовы меня расплющить, раздавить, не оставив и мокрого места.

– Пожалуйста… Пожалуйста… – бормочу, захлёбываясь слезами.

Я готова умолять, в ногах валяться у тюремщиков, только бы меня выпустили.

Мужчины ничего не отвечают. Их лица не выражают никаких эмоций, видимо, им не раз уже приходилось запирать пленников в подземелье. А может, и что похуже с ними делать. Во всяком случае слёзы мои их ни капельки не трогают. Даже не злят.

Стражники одновременно разворачиваются и направляются к выходу, оставив меня завывать от ужаса.

Когда звук шагов похитителей стихает, прихожу в настоящее отчаяние. Принимаюсь трясти прутья решётки, колотить по ней руками и ногами, дёргать замок. Да только всё это бесполезно. Не выбраться мне отсюда, нипочём не выбраться! Бессильно опускаюсь на пол и рыдаю в голос.

Что ж за жизнь такая? Долюшка моя горькая, судьба незавидная... Чем заслужила все эти несчастья? Сначала батюшка скончался, потом из родной деревни вырвали, в постылую столицу отправили, теперь и вовсе под землёй заперли, помирать оставили.

Реву не таясь, размазываю горючие слёзы по щекам. Невыносимо мне взаперти, дышать тяжело.

Две моих товарки по несчастью подходят ближе и останавливаются в нерешительности, поглядывая на меня.

– Эй, девица. Ну чего ты так убиваешься? – участливо говорит одна из них.

– Не горюй, авось ещё не всё потеряно, – поддакивает другая.

Качаю головой, но всё же реветь в голос прекращаю. Легче-то мне не становится, да только не привыкла я свою слабость выказывать. Стыдно. Глотая слёзы, вытираю мокрые глаза, обращаю взгляд на моих сокамерниц.

С удивлением понимаю, что они совсем молоденькие, почти девчонки. Босые, одетые в какие-то рваные лохмотья, с грязными, давно не чёсаными волосами. Обе худющие, как тростники, но одна заметно выше ростом, чем вторая.

– Ты как сюда попала? Видно, не с улицы, – спрашивает та, что повыше.

— Не нищенка, не замарашка. Не чета нам, горемычным. Каким ветром занесло в подземелье-то? — поддакивает вторая.

— Да вот занесло, только не ветром. Те двое, меня и притащили. — Киваю в сторону опустевшего коридора.

С горя выкладываю девчонкам свою историю. Рассказываю не всё, а только о случайной встрече с парнем, что предложил подвезти до дома. Что похитители решили, будто бы я его возлюбленная, и теперь хотят заманить его в своё логово, используя меня как приманку.

Нищенки внимательно слушают, время от времени охая и качая растрёпанными головами.

– Угораздило же, так попасть. Ох и беда! — Вздыхает одна девушка. — Кто к Ярополку в подвал угодил, считай - пропал.

– Ага, добра не жди. Здесь уж готовиться нужно к худшему, – поддакивает вторая.

– К какому такому Ярополку? – спрашиваю, вытирая вновь набежавшие слёзы.

Девчушки переглядываются и хором вздыхают.