Оберег от нечистой силы

9

Шли дни. Обстановка в работном доме совсем изменилась. Бомжики привыкли к чистоте в спальнях, к дежурствам и регулярным уборкам. Уже не нужно было силком тащить их в баню, банный день стал самым любимым, потому что был еще и выходным.

Мы сколотили во дворе столы и скамейки, закрыв их навесом, и теперь неспешно трапезничали, по утрам обсуждая объем предстоящих работ, а вечером подводили итоги.

Не обошлось, конечно, без проблем. Несколько раз бомжики пропивали выданную им одежду, возвращаясь в работный дом в ужасном тряпье, подобранном неизвестно где. Нам пришлось закупить небольшой запас на такой случай и выдавать новую одежду. Хотя я, конечно, была против.Случались у нас и драки, и скандалы, и горожане приходили жаловаться на вороватых дворников. Несколько человек не выдержали новшеств и уехали с оказией в соседний город, где работный дом при храме все еще жил по старым порядкам. Вместо них пришли новенькие. Но вели они себя уже гораздо спокойнее, принимая наши правила.

А мы со святошей оба понимали, наш успех — это наше общее достижение. По отдельности у нас не получилось бы ничего, потому что я была кнутом, а святоша — пряником.

Я даже научила его игре в доброго и злого купца. И мы очень быстро доводили до искреннего раскаяния самых упертых мужиков и самых упрямых баб.

В остальном дела тоже шли неплохо. Город с нашей помощью преобразился. Теперь, въезжая в город, никто не рыгал у ворот от невыносимой вони.

Бомжики убирали и чистили улицы каждый день, расставили бочки для мусора, и горожане, не без помощи главы, быстро привыкли выбрасывать отходы и выливать горшки не в окно, а в бочки. Глава просто ввел огромные штрафы за такое правонарушение и хорошенько пополнил казну города.

Мы все втроем: я, святоша и Светозар решили, что пока не стоит вводить плату за уборку, пусть горожане привыкнут к чистоте. Наоборот, горожане, которые добросовестно относили помои в бочку, раз в месяц получали от нас подарок — пирог из храмовой кухни.

Снежный городок с горкой и катком очень быстро стал излюбленным местом для прогулки у всех горожан. Мы прямо у ворот храма установили огромные котлы, в которых был всегда горячий взвар. К пирогам мы давали его бесплатно.

Белавины пироги шли на ура. Покупали их не только, чтобы перекусить и согреться на морозе, но и на вынос. Через пару недель работный дом уже вышел на самоокупаемость по кухне, а недавно мы смогли позволить себе не только завтрак и ужин, но и обед.

Мои личное финансовое состояние тоже стало лучше. Пакеты, которые с моей нелегкой руки стали называть трусиками, мгновенно стали популярными среди знати. Я продала еще пять госпоже Летиции, она снабдила ими самые богатые семьи Летинска, в том числе и семью Главы.

Марьюшка рассказывала мне о трусиках, захлебываясь от восторга, хотя ей довелось всего лишь прикоснуться к столь дорогому аксессуару, который захапала себе первая жена Светозара.

Когда я узнала, сколько заплатил Светозар за пакет, немного расстроилась. Но, с другой стороны, Летиция установила такую высокую цену за мой товар, что теперь я смело буду просить у заезжих купцов не меньше пятнадцати фуртов. А здесь, в городе трусики больше уже никому не нужны.

Фурты, полученные за трусики, я припрятала. Потратила совсем немного, купила себе красивое платье, бусы, как обещала проснувшейся во мне женщине, и еще повседневный наряд зажиточной горожанки. Решила, что трепать вещи из будущего, лишний раз не стоит. Когда-нибудь они мне пригодятся.

В общем-то, жизнь наладилась. Я была всем довольна... почти...

Во-первых, меня очень тяготила необходимость проводить ночи, запертой в деревянном ящике.

И, во-вторых, я так и не придумала, как привить местным любовь к трусам... то есть, слипам. Я даже поделилась своим сокровищем с Белавой и Марьюшкой, но обе женщины так и не поняли прелесть такого белья, сколько я их не убеждала. Только ныли что натирает им, и горшком пользоваться неудобно.

А на днях Марьюшка притащилась ко мне с брошью, цветы на которой были сделаны из кружев, срезанных с трусов. И это меня убило окончательно, впервые в жизни вогнало в депрессию.

– Дитя мое, что с тобой происходит? Почему ты такая печальная в последние дни? – Мы обсуждали сегодняшнюю встречу с главой у святоши в келье. Той самой, которую я ошибочно приняла за кабинет. Под моим тлетворным влиянием обстановка здесь изменилась. Теперь святоша спал на нормальной постели, на полу, поверх соломы появились коврики, которые наши девочки-бомжики навертели из стиранных тряпок, бывших когда-то их одеждой. И от этого в келье стало намного уютнее и теплее.

– Ничего, святоша, – растянула я губы в подобии улыбки, – все хорошо...

– Все о Светозаре думаешь, дитя мое? Жалеешь, что не вышло у вас счастья семейного?

Я только головой помотала. О Светозаре я не думала с того самого момента, как оказалось, что у него четыре жены. Как отрезало. И даже красота его и обаяние на меня перестали действовать.

А вот мое на него еще влияло. И я беззастенчиво им пользовалась для достижения своих целей. А что? Легкий флирт укрепляет деловые отношения. Жаль, что женщина во мне проснулась только в этом мире. Я бы и там, дома, не постеснялась бы нужному человеку улыбнуться обольстительно. Только не умела.

– Василиса, – святоша вышел из-за стола и присел на край постели, стул-то для посетителей в кабинете был один, – я же вижу, что терзает демон душу твою. Надо тебе Малый Уд пройти, демонов из души изгнать.

– Да, как же они попали-то в меня? – усмехнулась я, – если вы сами меня каждую ночь в ящик запираете..

– Демоны, дитя мое, и днем вокруг людей рыщут. Только меньше их, и слабые они. Но в тело женское все равно проникают, и душу терзают, на клочки раздирая.

– Святоша, – мне стало любопытно, – а почему мужчин эти демоны не терзают? Не поверю, что у вас никогда душа не болит. Но в кирку вы спать не лезете.

– Дитя мое, – рассмеялся святоша, – да как же они в тело мужское проникнуть-то могут? Нет у мужского тела входа...