Обещай мне себя

6

Медпункт находится на другом конце поля. Игра закончилась, но народ не спешит расходиться, так что нам приходится идти туда на виду у болельщиков и обеих команд.

А тут ещё Железнов вдруг обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

Неожиданно. По-хозяйски.

Пытаюсь вывернуться — хватка только крепче.

— Сделай вид, что тебе это нравится, — шепчет он, заглядывая в глаза.

— Зачем? — бурчу, хмурясь.

— Не порти мне репутацию.

— Репутацию бабника?

— А почему бы и нет? — подмигивает он.

Я качаю головой. Вот привязался...

Медпункт открыт, но внутри — ни души.

Егор, наконец, отпускает меня и с усталым видом плюхается на кушетку:

— Ну, лечи меня.

— Я? — округляю глаза. — А где медсестра?

— Видимо, вышла. Так что, будешь лечить или бросишь умирать?

Он театрально постанывает и вытягивается на кушетке во весь свой не маленький рост. Ещё и смотрит на меня с усмешкой.

— Вдруг нельзя? Тебе бы к врачу…

— Чего нельзя? Вон — зелёнка, бери и мажь, — он демонстрирует белоснежный прикус.

— Может, там шить надо?

— Ай, да брось.

Он вскакивает, идёт к раковине, одним движением стаскивает с себя футболку, вытирается ею и с размаху бросает в сторону. Затем умывается, фыркая, как морской котик, и разбрасывает брызги во все стороны.

Я стою в сторонке, скрестив руки на груди. Смотрю... и невольно замечаю, какая у него фигура.

Широкие плечи. Мощная спина. Узкая талия.

Красно-синие шорты обтягивают крепкие бёдра. Загорелая кожа.

А между лопаток — татуировка. Интересно, что там? Подойти ближе не решаюсь. Только вытягиваю шею, пытаясь рассмотреть рисунок.

— Ну как? — вдруг спрашивает он, оборачиваясь ко мне.

Я в панике отвожу взгляд. Делают вид, будто смотрела мимо.

Но всё равно замечаю его торс — идеальные мышцы, поджарый пресс, и тёмный пушок, тонкой дорожкой спускающийся вниз от пупка…

Сглатываю.

— Н-нормально, — выдыхаю взволнованным голосом.

Ой, дурочка... Он понял, что ты на него уставилась!

— Я про ссадину, — хмыкает он.

Щёки моментально загораются.

— И я… тоже про ссадину, — лепечу, пытаясь сохранить лицо.

Ну вот. Зачем оправдываешься? Он вообще-то тебе зачетку не отдал!

— Кстати, — говорю уже жёстче. — А когда отдашь?

— Что?

— Зачётку! Которую ты у меня забрал!

— А-а, — улыбается. — Потом.

— Потом?! Когда?!

— Ну не взял же я её с собой на поле, — разводит руками. — Видишь, форма без карманов. Сплошная трагедия.

Я закатываю глаза. Он явно надо мной издевается.

Но царапина и правда снова сочится. Пропускать нельзя.

— Ладно, — цежу сквозь зубы. — Где зелёнка?

Он достаёт из аптечки пузырёк и ватные палочки, протягивает мне с преувеличенным страданием:

— Только будь со мной нежной, сестричка.

Закусываю губу.

Дурацкая ситуация.

Но почему от его близости у меня внутри скачут горячие мурашки?

И почему платье в груди стало вдруг тесным?