Обещание джентльмена

Глава 19

Уже почти полночь. За окном поднялся сильный ветер, стуча в окно ветками деревьев, как непрошеный гость. Намечался ливень. Дэмиен бы с удовольствием вылетел на улицу, подставив лицо льющемуся дождю, и был почти уверен, что от него пойдет испарение, потому что он был очень зол.

Он смотрел на огонь в камине, как раз такой огонь бушевал сейчас в его душе.

- Отказала?! - громким возгласом возмущалась Луиза, стоя над ним с расставленными по бокам руками. - Как это − отказала? Она не могла отказать тебе.

Вот и он думал, что не могла. Дэмиен горько усмехнулся. В самом деле, что для нее может быть более перспективно, чем его предложение? Даже предложение Джекола не могло его переплюнуть.

Но не Джекол заставил Надин отказать ему. Она сама сказала ему об этом в лицо. Нет, это было стремление к независимости.

- Что она сказала? - спросила Джанет.

- Мне казалось, эта новость должна была тебя обрадовать.

- И слава богу, что этот брак не случился! - искренне возопила мать. - Но я все же не могу поверить, что эта посредственная девушка могла отказать тебе, графу, тогда как у нее и ее семьи нет ничего. На что она надеется? Что ты прибежишь и станешь умолять ее?

Держа руку, опирающуюся на подлокотник, вертикально, Дэмиен сжал ее в кулак и серьезно посмотрел на мать.

- Не говори так о ней. Ты ее совсем не знаешь.

Луиза повела себя сдержанно, но продолжала распалять досаду, громко сетуя:

- Уму не постижимо. Отказала! Как?! Почему, Дэмиен? Она должна была объясниться.

- Не думаешь ли ты, что тебе пора спать? У тебя режим. И перестань беспокоиться - вредно. - Дэмиен продолжал вглядываться в искры огня, словно в них крылись ответы на вопросы.

Луиза охнула от негодования и присела в кресло, потирая лицо.

- Мой сон исчез. Без лауданума мне и глаз не сомкнуть. Пойду и попрошу служанку добавить мне несколько капель в стакан с водой.

- Аккуратнее с лауданумом, - настоятельно предостерег Дэмиен, когда Луиза направилась к двери.

Мать покинула его.

Дэмиен продолжал сидеть у камина и размышлять. Надин хотела быть самостоятельной, независящей от мужа и ни от кого другого. Хотела полагаться только на себя. Дэмиен усмехнулся. Да что она могла знать о самостоятельной жизни, если с рождения о ней заботились бабушка и дедушка, притом самым благополучным образом! Она не знала ни голода, ни нужды, в ее доме всегда было тепло и уютно, мягкая кровать и маленькие мягкие подушечки в розовом цвете, как у принцесс. Красивые вещи, новые наряды, дорогая и удобная мебель, чистая посуда. Как только Надин шагнет на ступеньку самостоятельной жизни, в миг всего этого лишится.

И хорошо бы! Она думает, так-то просто заработать хотя бы шиллинг. Черта с два! Поскорее бы ее настигла нищета, тогда поняла бы, что предложение Дэмиена было лучшим, что ей когда-либо поступали. Он чувствовал себя униженным. Дэмиена отвергли, будто смятую фольгу от конфеты, которую выбросили за ненадобностью.

Он приложил кулак к губам, колено сотрясалось от нервов. Дэмиеном овладел гнев. Он буквально стал мечтать о такой жене, как Надин, когда узнал ее. Представлял, вот они просыпаются - в обнимку! - вот вместе завтракают и, смеясь, обмениваются шутками, вот гуляют по парку в имении, держась за руки, вот она держит их первенца… И все пошло к черту!

Не надо было ему помогать ей отправлять сверток портретов в академию. Пусть бы выкручивалась, как хотела. В конце концов, независимость предполагает полную самостоятельность, не так ли?

Взвинченный, Дэмиен вскочил с места, подошел к каминной полке, где стоял семейный портрет, и облокотился на нее. Он не ожидал, что ему будет так больно. Ощущение такое, будто в грудь вбили гвоздь.

Взгляд Дэмиена обозленно сверкнул, когда он посмотрел на взмывшие вверх искры. Мстительная усмешка отразилась на его лице.

Ничего, он тоже умел делать больно. Надин хорошо поймет его, так сказать, прочувствует это состояние. Дэмиен заставит ее пройти через это вместе с ним.

Прошло около двух недель. Надин не выпускали из дома, даже когда ее приглашали в гости или на вечеринки. Поначалу было тяжело, но постепенно Надин привыкла. Ей было чем заняться: писать картины. Она даже попыталась освоить технику с пейзажами, к которым душа все никак не лежала, потому что они никогда не получались. Проводя час за часом, чаще всего в своей спальне, Надин научилась терпеть.

- Красивый дом, - заметила Надин, держась за локоть лейтенанта Джекола, ступая на порог Лестеров. - Роскошный.

- Это, что называется, дорого и со вкусом, - усмехнулся лейтенант. - Но мне, как добросовестному солдату, который привык к обстановке казармы, чужда такая роскошь. Взгляните на меня, как вы считаете, ради приличия у меня получается притворяться, что мне это нравится? - Джекол широко улыбнулся ей, оголяя зубы.

Надин рассмеялась.

- По-моему, вы слегка переигрываете.

Лейтенант фальшиво удивился:

- Правда? Тогда вы не могли бы подправить мое лицо так, чтобы это было как можно ближе к искренности? Быть может, опустить немного брови или уголки рта? - Джекол свободной рукой корректировал себе мимику, и Надин снова засмеялась.