Обещание на закате

Глава 18. Признание

У входа в замок, запахнув поглубже полы шелкового халата, стояла растрепанная Марта и зябко обнимала себя за плечи. Пока они не виделись, мать еще больше спала с лица и похудела. Под мягкой тканью халата проступили ключицы, точно у подростка. Кожа побледнела, черты лица заострились, отчего глаза стали казаться по-детски испуганными. У Зори защемило в груди — видеть маму такой ей не приходилось. Впрочем, она тут же встряхнулась, вспомнив, что решила в дороге. А именно: держаться отстраненно со всеми в поместье, включая родителей. Кивнув собственным мыслям, она расправила плечи и зашагала навстречу матери, во взгляде которой сквозило облегчение, перемешанное с раскаянием.

— Детка, наконец-то!

Марта бросилась к дочери, как была, босиком. На ходу заключив Зори в объятия, женщина тихонько всхлипнула и уткнулась носом в пышную копну пшеничных волос. Руки у нее были ледяные, холод проникал даже через одежду.

— Прости меня, — в голосе Марты послышалась мольба. — Я хотела, как лучше.

Она отстранилась и с надеждой заглянула в голубые глаза дочери, стоявшей перед ней с гордо поднятой головой и плотно сжатыми губами. На просьбу Зори никак не отреагировала, лишь внимательно осмотрела мать, теперь уже с близкого расстояния. Выводы напрашивались неутешительные. Не просто побледнела и похудела, но и слегка постарела.

— Мы не просим извинить нас, — на плечо Зори легла теплая мужская ладонь. — Дай хотя бы объясниться.

Отец появился неслышно, как привидение. На нем тоже был домашний халат, но он успел нацепить и тапки. Каштановые пряди в беспорядке обрамляли голову, словно он только проснулся, однако по темным кругам под глазами Зори поняла, что Дэвид вряд ли ложился.

— Давайте зайдем в дом, — наконец сказала она.

Всю дорогу Зори прокручивала в голове, что скажет родителям, но теперь слова вылетели из головы. Зори храбрилась скорее по инерции. Даже сейчас тепло, с детства воспитанное в ней по отношению к семье, предательски пробивалось сквозь напускной холод, хотя она убедила себя, что родители заслуживают хорошей взбучки.

По дороге в поместье никто не проронил ни слова. В столь ранний час Зори не опасалась, что их разговор услышат, но остывший воздух Моту забирался под шорты и топик, заставляя нервно ежиться.

В замке ничего не изменилось. Будто и не было этих нескольких дней после побега. На первом этаже стояла та же тишина, нарушаемая только обрывками разговоров слуг, уже начавших подготовку к новому дню в кухне.

Марта не выпускала ладони дочери из рук. Видно страшилась, что Зори снова даст деру. Отец следовал за ними, не отставая, но и не слишком приближаясь. Наверное, на случай, если мамины опасения сбудутся. Когда все трое расположились на мягких сиденьях в центральном зале первого этажа, Дэвид попытался разрядить обстановку:

— А ты быстро бегаешь, малыш.

Он виновато улыбнулся и подмигнул. Ни Зори, ни Марта на шутку не отреагировали. Дочь так вообще почувствовала раздражение. Сколько можно считать ее ребенком!

— Думаю, сейчас это не уместно, пап, — произнесла она тихо и строго, даже слишком строго для замечания родному отцу.

Его лицо удивленно вытянулось. Потом он собрался и сдержанно кивнул.

— Наверно, нет смысла в подробностях рассказывать о том, что со мной случилось? — тем же тоном продолжила Зори. — Как я понимаю, сценарий не нов, — она освободила ладони из материнских рук и сцепила пальцы на коленях. — Сильвер увез меня в свой дом. Там я познакомилась с Сильвеной, наверняка, тоже хорошо вам известной. Она рассказала мне все. Вообще все.

Зори старалась говорить спокойно, но чувствовала, как от напряжения перехватило горло.

— Господи, детка, мы так волновались, ты даже не представляешь…

Марта затараторила тонким, дрожащим, совсем непохожим на нее голосом. Зори прервала мать, резко повысив собственный.

— Потом меня спас Блум!

Во фразе было столько вызова! Девушка сама не ожидала от себя подобного напора, но отступать было поздно, да и не хотелось.

— В образе ожившего ночного сумрака, существование которого вы упорно отрицали, — в ее словах послышался давний упрек, отчего лица родителей стали похожи по цвету на мел. — У меня для вас новость, — она еле сдерживалась и едва не задыхалась от негодования, — он не просто реален. Это тот самый человек, за которого вы обещали выдать меня замуж! Сильвена сказала, он — Хранитель сумрака, а я — Девушка-заря. А вот Гольден, — при упоминании имени сияющего бога Марта в испуге зажала рот ладонью, а Дэвид запустил задрожавшую руку в волосы, — Гольден добавил, что помогать не собирается. Мол, обещанный брак и есть помощь, соблюдайте традицию и будет вам счастье. Как я поняла, объединение капиталов, о котором вы твердили мне с детства, тут совершенно ни при чем. Все ради выживания человечества, и принести себя в жертву должна я. Ну что, — Зори сделала паузу и шумно вдохнула, пытаясь успокоиться. — Я все правильно поняла?

Родители встревоженно переглянулись. Оба выглядели пристыженными. Зори могла бы радоваться произведенному эффекту, но вместо этого под кожей разлилось жгучее, неприятное чувство. Будто по жилам побежала не кровь, а перцовый раствор. Первым в себя пришел отец.

— Что ж, позволь объяснить, почему мы скрывали от тебя правду…

Он моргнул и растерянно посмотрел на жену. Явно не знал, с чего начать.

— Хотелось бы обойтись без вранья, — сразу обозначила приоритеты Зори.

— Это все я, — слабым голосом сказала Марта. — Виновата только я, не Дэвид.

Она закусила губу, силясь не расплакаться, и ласково погладила супруга по руке. В этом было столько защиты, благодарности и любви, что сердце Зори болезненно сжалось. Даже сейчас она продолжала считать отношение родителей друг к другу образцово-нежными. Когда-то она надеялась получить то же самое в браке с Блумом, но теперь все было под большим вопросом. Марта между тем придвинулась ближе и, нервно теребя халат, начала.