Обещание на закате

Глава 20. Мотыльки

Вернувшись в спальню, Зори достала из шкафа желтый чемодан и откопала заброшенный и бесполезный на Моту мобильный телефон. Поставив аппарат на зарядку, она принялась нервно расхаживать по комнате. В голове неутомимым молоточком стучало: ну, и что теперь?

Вот они с Блумом встретились и поговорили. Прошло не так уж плохо, но глупо отрицать очевидное: ни о каком романтическом чувстве между ними речи не шло. Их по-прежнему ничего не связывало, кроме, как бы иронично ни звучало, миссии вселенской важности, закрыть глаза на которую вряд ли получится. Хоть в образе ночного сумрака Блум и спас Зори жизнь, она его едва знала. По большому счету, с момента их настоящего знакомства прошло всего два дня. История с пугающим туманом из далекого детства и периодические анонимные встречи не в счет. А на то, чтобы решить с их браком у Зори было… Кстати, сколько?

Она схватила мобильный и с облегчением обнаружила, что экран уже замерцал приветственной заставкой. Однако, к ее большому разочарованию, сигнал сотовой связи по-прежнему отсутствовал, а все приложения зависли на том моменте, когда она еще была дома. Даже календарь. Открыв его, Зори со вздохом принялась считать вручную.

Так, несостоявшаяся церемония обмена клятвами выпала на ее восемнадцатилетие, то есть на двадцать седьмое июня. Раз. За пять дней до этого прошли похороны Катрин, на которые Зори с родителями приехала за сутки. О самой смерти бабушки они узнали еще двумя днями ранее. Итого девять. На Лунном острове она пробыла в общей сложности пару суток. День потратила на поездку к деду и разговор с Гольденом, а к утру уже вернулась в поместье Найтли. Значит, сегодня шел тринадцатый день с момента, как мир лишился предыдущей зари в лице ее покойной бабушки. На принятие решения об их совместном с Блумом будущем у Зори оставалось семнадцать дней! «Превосходно», — с горечью подумала она, бессильно оседая на кровать. Чуть больше двух недель, чтобы принять неизбежное.

Несмотря на то, что ей только-только исполнилось восемнадцать, наивной она себя уже не считала. Понимала, что выбора фактически нет. Если история полоумной сестрицы Сильвера правда, — а к этому все шло, — брак с Блумом был единственным спасением для известного Зори мира. Верилось, конечно, с трудом, но времени на сомнения не оставалось, а на помощь никто не спешил. Последняя надежда угасла полчаса назад, когда Зори вышла из спальни Блума. Даже он, человек, непосредственно заинтересованный в ее решении, причем, вполне определенном, отказался помочь его принять. А ведь в образе ночного сумрака он сделал для нее так много — это Зори и обнадежило. А еще родители, всю жизнь демонстрировавшие взаимную поддержку. Девушка усмехнулась: ведь даже врали ей в унисон! Окружили завесой искусных недомолвок, эгоистично утаивали правду о будущем, превратили свой брак в часть традиции, лишь бы она поверила, что ее ждет то же самое. И ведь она поверила! А теперь что? Вместо любви — договор, вместо принца — старик, вместо сказки — кошмар, вместо ответов — пустота. Отец часто повторял, что искать их нужно внутри, но теперь Зори сомневалась, что его словам можно верить. Да и в душе была пугающая тишина. Впрочем, скоро ее нарушил робкий стук в дверь. Хозяйка спальни спрыгнула с постели и нехотя поплелась открывать. Снаружи, переминаясь с ноги на ногу, стояла Хоа.

Одетая в аккуратный передник, запинаясь и почти не глядя на Зори, тонким голосом служанка сообщила:

— Миссис Найтли просила передать, что обед будет в час в большой белой столовой, где…

— Я помню, где это, — оборвала ее Зори. И добавила чуть мягче: — Гости до сих пор здесь? Никто не уехал?

В ответ Хоа вскинула на нее удивленный взгляд блестящих карих глаз и отрицательно замотала головой.

— Все ждали вас, мисс.

«Напрасно», — вспыхнув негодованием, подумала Зори. Из чувства сопротивления ей тут же захотелось отказаться от общего обеда и, вообще, попросить принести еду прямо в комнату, чтобы никого не видеть. Теперь-то она знала, чего от нее ждали, и на душе становилось тошно. Но в следующий момент в голову закралась мысль: а с чего бы, собственно? Разве ее вина, что пятьдесят родственников, среди которых были весьма милые люди, ни словом, ни взглядом не намекнули на истинную суть традиции? Если кто-то и должен чувствовать себя неловко, то точно не она!

Зори ободряюще улыбнулась Хоа.

— К часу буду внизу.

Когда дверь за служанкой захлопнулась, улыбка сошла с ее лица. Из сотни возможных сообщений мать Блума передала какую-то ерунду. Ну не странно ли? Зори так удивилась, что даже забыла спросить про завтрак, который ей отчего-то не предложили. Ну и пусть. Есть не хотелось вовсе.

К обеду Зори собиралась тщательно, позаботившись обо всем, от прически до платья. В столовую спустилась минуту в минуту. Нацепив на лицо самое невозмутимое выражение, прошествовала прямиком к одному из свободных стульев во главе стола. Гости, уже успевшие рассесться, приветствовали ее молчаливыми кивками. Робкие разговоры возобновились, лишь когда Зори положила в тарелку вареную фасоль, жареную свинину и отправила крохотный кусочек мяса в рот.

— Выглядишь прекрасно, хоть и побледнела, — шепнула ей сидевшая напротив Сальма, так чтобы остальные не услышали.

Как и в день знакомства мать Блума выглядела эффектно. Сегодня на ней было оранжевое хлопковое платье и вязаное ожерелье с мелкими морскими раковинами. В отличие от родителей Зори, осунувшихся от переживаний, женщина излучала прежнюю энергию. Однако ее потрясающая выдержка неожиданно покоробила.

— Сидела взаперти в темной клетке, — резче, чем следовало, ответила Зори и в упор посмотрела на Сальму.

Та застыла. На ее лице мелькнула растерянность, которую она тут же тщательно скрыла, заботливо заворковав:

— Мы все очень о тебе беспокоились. Мы с Джеймсом особенно, правда, дорогой?

Она суетливо сжала ладонь мужа, сидевшего подле. Тот моментально склонился вперед и доверительно зашептал:

— Точнее, кусали локти, какие мы все идиоты, — в его глазах сверкнул виноватый огонек. — Предположить, что ты испугаешься или разозлишься, мы могли, но вот побег... Признаться, ты нас удивила.