Обещанная

Глава: 34

Они устроились на диване друг напротив друга. Низкий стол между ними был завален тюбиками и брикетами с «Эридана». На упаковках тянулись узкие ряды чужих символов, которые ни Ориса, ни он не могли прочесть. Оставалось только довериться вкусу.

– Кажется, такого мы еще не пробовали, – заметила она, вертя тюбик в руках.

Ориса выдавила немного оранжевой пасты, попробовала и слегка поморщилась.

– Уф, какой кислый, – призналась она, и все же улыбнулась.

Он молча придвинул к ней свой серый брикет. Она потянулась… и вовремя остановилась. Между их пальцами оставались считанные сантиметры. Он уловил эту паузу, повернул брикет ребром и легко подтолкнул его суставом пальца, избегая прикосновения.

Жест был простым, но почему-то казался интимным. Она взяла брикет осторожно, будто в руках оказался не кусок сублимата, а нечто большее. Откусила.

Вкус был простым и теплым, чуть солоноватым.

– Твой брикет… – она подняла взгляд и на миг запнулась.

Он смотрел прямо, не отводя глаз. В янтарной глубине его взгляда было столько безмолвной нежности, что весь мир перестал существовать для нее, остались только он и она. Он принимал ее такой, какая она есть: дерзкой и упрямой, готовой бросить вызов законам их мира, чтобы добиться своего. Он не пытался изменить или подчинить ее, а лишь признавал ее право быть собой. И Ориса поняла – устоять перед этим молчаливым признанием она не сможет.

– …слаще, – добавила она и отвела глаза. Встала и шагнула к панели.

– Ами, – позвала она, опираясь о край кресла. – Когда ты поздравишь меня с днем рождения?

На карте вспыхнуло окно: «До дня рождения осталось 44 дня».

Она обернулась – и едва не столкнулась с ним. Он стоял так близко, что ей пришлось поднять голову, чтобы встретить его взгляд. Она замерла, не отстраняясь, и в этот миг пространство словно сжалось, оставив для них двоих лишь узкий просвет воздуха.

– Сорок четыре дня… – выдохнула она.

– Вижу, – также тихо ответил он.

Всего на миг она позволила себе задержаться рядом, чтобы уловить призрачный след его дыхания и ощутить близость, согревающую сильнее огня. А потом, с усилием, будто разрывая невидимую нить, отступила назад, открывая ему проход к креслу второго пилота.

Он прошел мимо, и она ощутила легкое движение воздуха – почти прикосновение, но все же не оно.

***

Тихий треск нарушил молчание. Ориса опустила взгляд на запястье: под черной пленкой браслета дрожал и искрился Уть-Уть. Он выдыхался, с трудом удерживая заслон, скрывающий ее от девяти воинов Высшего Круга.

– Уть-Уть, хватит, – мягко сказала она, коснувшись браслета. – Выходи, отдыхай.

Он выскользнул наружу и почти сразу растворился в воздухе, испуганный тенью Ор’Ксиара.

– Ты можешь больше не прятаться, – сказал воин, глядя в пустоту, где только что была энергоформа. – Ты заслужил право быть рядом с моей Орисой.

Ориса замерла. Моя Ориса. Эти слова в его устах отозвались в ней неожиданным теплом, словно впервые ее имя стало принадлежать не только ей самой. Она повторила его про себя – медленно, осторожно, будто пробуя вкус нового плода.

И вдруг подняла глаза:

– Мой… Каор’Исс.

Он посмотрел на нее так, словно все пространство сжалось в одно-единственное мгновение.

– Скажи еще раз, – попросил он.

– Что? – она чуть склонила голову.

– Мое имя. Мне нравится слышать его из твоих уст.

Она беззвучно шевельнула губами.

– Я не услышал ни звука.

Ориса улыбнулась краешком губ и, не отводя взгляда, прошептала:

– Возможно, тебе стоит подойти ближе, чтобы услышать лучше.

Он замер всего на миг, а затем принял вызов. Словно проверяя ее слова на искренность, он сделал шаг – неторопливый, выверенный.

В этот раз его имя сорвалось вместе с ее дыханием – мягко, почти неосязаемо:

– Мой Каор’Исс…

Он сделал еще один шаг и остановился совсем рядом. Между ними не осталось ничего, кроме дыхания и притяжения, которое становилось все труднее скрывать.

Ориса подняла на него глаза, и произнесла так ясно, будто отмечая собственный выбор:

– Мой Каор’Исс.

Он не двинулся, не сделал ни шага назад, ни вперед. Только глаза его на миг вспыхнули ярче, и дыхание стало глубже. Казалось, он собирался ответить, но вместо слов лишь закрыл глаза – будто сохраняя этот момент внутри себя, чтобы потом никогда не отпустить.

У Орисы дрогнули пальцы – так остро ей хотелось дотронуться, коснуться, нарушить границу. Но она лишь сжала ладонь в кулак, с трудом удерживая себя от ошибки.

Она отвела взгляд и шагнула к панели. Голос прозвучал тише обычного:

– Ами… Скажи, сколько осталось?

– Тридцать девять дней, – ровно ответил Ами.