Обещанная колдуну

*** 17 ***

До захода солнца я не успела, хотя шла быстро, но расстояния в степи обманчивы, а я, как выяснилось, сильно забрала к югу и едва не проскочила мимо крепости.

Местность просматривалась до самого горизонта, но башня и стены Черного Яра, сложенные из камней, слились со скалой, да еще и заходящее солнце слепило глаза. В какой-то момент я испугалась, что сейчас проскочу мимо крепости и выйду прямиком к Разлому. А там миражи… Я поежилась от страха.

Но все же дозоры на Границе Тени знали свое дело: незамеченной я не прошла. Сначала услышала топот копыт, потом грозный окрик:

— Стоять!

Меня нагоняли всадники, одетые в темное: черная форма, темно-коричневые панцири, даже шлемы и мечи — и те вычернены. Считалось, что миражи хуже видят людей в темной одежде. Хоть какая-то защита.

Они спешились, направив на меня лезвия клинков. Обычных, не магических: хотя солнце еще не село, но уже сделалось сумрачно, а значит, миража сумеют уничтожить и обычные мечи.

— Я человек! — пискнула я.

Дозорные переглянулись. Один из них был ровесником моего отца, а другой еще очень молод, очевидно, из рекрутов.

— Разговаривает, — сказал он напарнику. — Обычная девка.

— Погодь, — откликнулся тот. — Может, уже тварь в ее теле, это сразу не видно. Дай проверю!

Он опасливо, не опуская клинка, подошел на шаг, вынимая из кармана амулет — кусок кварца на шнурке. Кварц слабо светился голубым и не изменил своего сияния, оказавшись рядом со мной.

— И что? — хрипло поинтересовался молодой. — Как оно должно быть?

Пожилой почесал голову.

— Да вроде полыхнуть должен…

Он пристально вгляделся в мое лицо, а я опустила шарфик, давая рассмотреть себя. Дозорные, расслабившись, вернули мечи в ножны.

— Ты чья такая ненормальная? — весело спросил парень. — И что делать с тобой на ночь глядя? Одну в гарнизон не отправишь.

— И дозор мы не бросим! — мрачно подтвердил второй мужчина. — Доставим в крепость. Пусть командир сам разбирается.

Я едва не подпрыгнула от радости, ведь именно этого я и добивалась. Молодой дозорный помог мне взобраться на лошадь. Я улыбнулась про себя, что костюм для верховой езды пригодился. Лошадей повели шагом, взяв под уздцы. Мои провожатые переговаривались между собой, думая, что я их не слышу.

— Сегодня еще тихо. Повезло нам, Мох.

— У нас участок спокойный. Далече от Границы самой, — угрюмо пробормотал мужчина, не разделяя радости юнца. — Вчера вон Веньку разорвали. Что-то распоясались твари…

— Ну ничего, обещали же нам еще сотню прислать. С четырьмя-то сотнями в крепости даже муха мимо не проскользнет. Не то что мираж.

Однако голос у молодого сделался уже не таким убежденным, и дальше они шли, погрузившись в молчание. И я молчала тоже, с тревогой всматриваясь в темноту, против воли ожидая появления жутких созданий с белыми овалами лиц. Удержат ли миражей три крепости и гарнизон, если они действительно решат прорвать оборону? Я вовсе не была в этом уверена.

Но вот из сумрака выступила серая башня, окруженная каменной стеной, и другая тревога заполнила сердце. Что скажет Даниель, увидев меня? Знает ли он о том, что случилось?

— Эй, кого везете? — окликнул стражник у ворот.

— Да невестушку очередную! — весело ответил паренек.

Дозорные сдали меня с рук на руки и двинулись в обратный путь. Стражник, ворча, повел меня за собой мимо казарм к добротному трехэтажному строению, где светились окна первого этажа.

— Сейчас прямиком на командирский ужин заявишься, — желчно пыхтел парень. — Устроит же он тебе выволочку!

Командирский ужин… Конечно, командир крепости и три его сотника трапезничали отдельно. Да и жили как раз в этом доме. Я окинула беспокойным взглядом темные окна, будто боялась, что за одним из них стоит Даниель. Конечно, он никак не ожидает моего появления. Сердце щемило и трепыхалось. Если командир Черного Яра скажет мне хоть одно грубое слово, я просто разревусь у всех на глазах.

— Иди! — стражник толкнул дверь.

Передо мной оказался темный коридор, пахну́ло теплом и особым мужским запахом — ароматом курительных трав. Эта мода пришла к нам из-за моря, травы привозили торговцы, и стоили они недешево. Папа иногда тоже баловался, сворачивал из тонкой бумаги трубочки, зажигал и вдыхал дым. Я плохо могла представить, что и Даниель, мой Даниель, который недавно был совсем мальчишкой, может курить смеси.

Изнутри дома неслись громкие, даже грубые голоса. Кто-то выкрикнул скабрезность, остальные расхохотались. Нерешительно я застыла на пороге, не зная, как шагну в комнату, заполненную дымом и мужчинами.

— Иди-иди, — повторил провожатый и, взяв меня за плечо, повел за собой.

Командирская столовая оказалась примерно такой, как я себе представляла. Пусть крепость и стояла у Границы Тени, но даже здесь не обошлось без определенного лоска. Диваны и кресла обтянуты темным бархатом, лакированные стулья, гобелены на стенах. Хотя без должного ухода мебель износилась, кое-где виднелись прожженные пятна, да и во всем чувствовалась небрежность, свойственная мужчинам.