Обещать (не) значит жениться

Глава 12

Эдуард

Всю обратную дорогу я улыбался, как идиот, щеки уже болели, но никак не мог прекратить. Телефон в режиме «без звука», настроение замечательное, приехал к родителям, не хотелось видеть Аллу.

— … Эдуард, ты где летаешь? — спросила мама. — Ужинать будешь?

— А, что?.. Нет, не буду.

— Тебя Аллочка, что ли, накормила едой из доставки?

— Нет, мама. Одуванчик, домашними пирожками.

— Ты уже отвез девочке гостинцы?

— Так точно, — я не переставал улыбаться.

—Ты светишься, как в детстве после поездки к бабушке. А мы вернулись почти сутки назад. Раньше такого не было.

— Мам, напомни, почему мы перестали общаться с одуванчиком?

— Ну, ты подрос, у тебя появились увлечения и дополнительные занятия. Потом бабушка переехала в Германию, а за ней и фрау Гельм, — развела руками мама.

— Все ясно.

— А мне вот интересно. Может, пригласишь её к нам в выходные на обед? Так хочется увидеть Эльзу, — прищурилась она.

— Ты действительно этого хочешь?

— А что такого, один обед?

— Она выросла, взрослая девушка, у нее могут быть планы на выходные.

— А ты пригласи и узнай! — не унималась мама.

— Пригласи, сын. Очень интересно посмотреть, в кого выросла эта маленькая хулиганка, — оторвался отец от своего рабочего ноутбука.

А почему бы и нет?! Хотел бы я видеть Одуванчика здесь, в кругу моей семьи? Определенно, да! Мама быстро её разговорит, а папа поможет ей в этом и я узнаю, чем она жила и живет по настоящее время. «Мой одуванчик» из детства! Так не хотелось возвращаться в свою квартиру, там Алла достанет пилку и будет пилить. Может, остаться у родителей?

— Мам, я останусь у вас?

— Конечно. Уже скрываешься от Аллочки? — поинтересовалась она.

— Просто хочу побыть с семьей, с вами.

Папа промолчал, лишь приподнял брови из-под очков.

— Ну, ну. Если не клеится, лучше завершить отношения и не мучить друг друга, —сказала мама и ушла на кухню.

Папа последовал за ней, а я достал телефон из кармана.

Давление Аллы с каждым днем растет, а включенный сотовый грозил вот-вот лопнуть от её сообщений и непринятых звонков.

«Все в порядке. Останусь у родителей. Завтра поговорим»,— набрал и отправил ей.

«Мне приехать?» — последовал ответ.

«Нет. Все устали после перелета».

«Я могу приехать и заказать доставку на адрес твоих родителей. Заодно и поговорим».

«Не надо никуда ехать. Поговорим завтра».

«Ты у какой-то девки?»

Приехали! Ревнивая жена вернулась!

«Алла, я у родителей!»

Если уж она умудрилась через смс вывести меня из себя, то что говорить о звонке? А завтра мне нужен здравый ум и спокойствие. Так что я просто отключил телефон.

Не прошло и пяти минут, как зазвонил мамин, я даже знал, кто это.

— Эдуард, это Алла. Беспокоится о тебе, у тебя телефон отключен. Поговоришь? — спросила мама, подходя к дивану в кабинете отца, на котором я лежал.

— Давай,  — протянул я руку.

— Алла, я устал и собираюсь спать. Поговорим завтра, — сказал и вернул маме телефон.

Она только успела сделать шаг, как услышала характерное нажатие на клавишу, завершения разговора и обернулась. Знаю, что грубо, но сейчас не хочу, чтобы кто-то портил мне настроение.

— Эдуард, мне она не очень нравится, но это твой выбор. А то, как ты сейчас поступаешь с ней, не красит тебя как мужчину.

— Мам, я тебя услышал. Но сам разберусь с Аллой.

— Как скажешь. Я тебе постелю в зале, этот диван маловат. Не забудь пригласить Эльзу на обед, и будет лучше, если обед пройдет без Аллы.

— Я помню. Хорошо, — ответил я и опять расплылся в улыбке.

Эльза

Мне вот нисколечко не стыдно за нашу квартиру с Анной Львовной, все скромно и чисто. Не евро ремонт, но и не совдеповская эпоха, и пусть тут только три новых крупных вещи: холодильник, телевизор и диван, — которые Анна Львовна в шутку называет моим приданным. Мне нравится здесь жить, в этом районе, в этой квартире, с моей милой бабуленькой.

Как ни странно, Эдуард не кривился при виде нашей простой обстановки, как и мои подружки. Плохой вышел из него курьер, доставил посылку и попробовал её, съел еще один брецель, мало ему было половинки. Хорошо, что я убрала штоллен, иначе до прихода Анны Львовны и его бы не осталось. Эдуард оказался тот еще жорик, ополовинил тарелки с пирожками, еще и руки к мои гостинцам тянул. Дома, что ли, не кормят?

В голове все никак не укладывалось, не соединялся образ в один: мой преподаватель и мой друг детства. Губы так и расплывались в улыбке при воспоминании об Эдуарде, пререкающемся со мной на кухне, как в детстве. Он, я, еда и наши споры-терки, кто с кем должен делиться.