Обещать (не) значит жениться

Глава 28

 Эльза

Ничто не радует так сильно, как приказ на оплачиваемый учебный отпуск и поездка к бабушке. Я полечу над облаками! И буду рядом с бабушкой три дня, в другой стране! Я иногда не верила, казалось, что это мне снится, просыпалась, пощипывала себя, трогала кофты для бабушек, висящие на плечиках. Несколько раз собирала и разбирала сумку, собственно, много вещей мне и не надо: пары комплектов белья, носков и футболок достаточно. Одеться я хотела максимально удобно: кофта, джинсы, кроссовки и ветровка. Кофты решили положить в сумку в последнюю очередь, чтобы сильно не помялись и не потеряли вид.

Этот день настал, вернее, вечер, когда за мной заехал Эдуард, и мы отправились в аэропорт. Я себя чувствовала маленьким ребенком, ведомым родителем, то есть Эдуардом. Он держал меня за руку, на плече у него висела ручная кладь. Как бы долго я ни препиралась, утверждая, что в мой сумке минимум вещей, он все равно её забрал и нес в руке.

Для меня все было ново и необычно: паспортный контроль, зона ожидания, через огромные окна которой видны прибывающие и убывающие воздушные суда, что казалось сном. Как только мы прошли на борт самолета через рукав-коридор и сели на свои места, которые были рядом, меня стало не только потряхивать, но и внутренности скручивать от волнения.

Эдуард

Я видел, как Одуванчик нервничает, особенно стало заметно на борту. Она так терзала свои губы, что я стал переживать, так недолго и себя съесть. Взял её за руку и держал, успокаивая словами:

— Все будет хорошо, Одуванчик! Через несколько часов увидишь бабушку и фрау Штерн.

А сам не мог отвести взгляда от её алых губ, вкус которых не давал мне покоя. Но, думаю, поцелуй здесь будет немного неуместен.

— Спасибо, — тихо ответила она и прикусила нижнюю губу.

Это физиология! Я хозяин своего тела! Тело подчиняется мозгу!

Краем глаза заметил, как она достала что-то из кармана, провела по губам и сняла свою ветровку. Самолет пришел в движение и пошел на разгон по взлетной полосе, она крепче вцепилась пальчиками в мою руку. Стоило самолету оторваться от земли, она прижалась головой к моему плечу, и я почувствовал легкий запах ананаса от нее. Бальзам для губ со вкусом?! Надо попробовать!

Как только самолет выровнялся, она расслабилась и переключила внимание на иллюминатор. А я на нее, рассматривая ажурную кофту в области груди. Понятно, о чем я думал, интересно, о чем она думает? Решил отвлечься разговором, дотронулся до её плеча и позвал:

— Одуванчик.

— А?! — повернулась она ко мне, а я еле смог отвести глаза от сочных губ, но все-таки посмотрел ей в глаза.

— Ты думаешь о семье?

— Я давно уже живу одна, только вспоминаю о них, редко вижусь, созваниваюсь лишь иногда. С бабушкой я больше общаюсь.

— Это хорошо. Но я имею в виду, создать свою семью с детьми.

—Оу! Тебя так впечатлила семья Ульяны и Дениса?

— Есть немного.

—На Киру иногда, между сессиями, тоже находит желание завести ребенка.

— А у тебя?

— Хм. Может, года через полтора или два, когда перестану быть студенткой. А ты?

— Повторюсь, если скажу, что хочу сына и дочь. Покупать умные игрушки и проводить с ними время, как твои друзья.

— Поздравляю, ты вырос и созрел для семьи.

— Ты думала о нас в подобном ключе?

— А ты?

Хитрая поганка!

—До того как предложить тебе встречаться, я пытался найти тебе пару из своего окружения. Достойных среди них не нашел, кроме меня!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Переезжай ко мне.

— Неожиданно… Я могу подумать? — выдохнула она тонкую струйку воздуха в лицо с запахом ананаса.

— Да, мой Одуванчик.

Она погрузилась в себя размышляя над моим предложением, а я попытался вздремнуть, пока вдруг не почувствовал тепло на своем плече. Проспали мы до конца полета.

****

На такси от аэропорта доехали до дома наших родственниц.

Стоило лишь сделать шаг в квартиру моей бабушки, где нас дожидались, Одуванчик бросила сумку, быстро стянула кроссовки и бросилась к фрау Гельм.

— Бабушка…

— Мой Одуванчик… моя девочка… — сказала женщина.

— Я приехала…

— Мой Одуванчик, как я рада…

Я смотрел на влажные дорожки на щеках фрау Гельм и подрагивающие плечи Одуванчика, которая, обнимая свою бабушку Еву, также не могла сдержать слез.

— Эди, я так горжусь тобой. Ты молодец! — сказала она мне.

«Спасибо»,— шевеля губами, без звука сказала мне фрау Гельм.

Мой Одуванчик, как в детстве с потрепанной в дороге косичкой, не могла оторваться от своей бабушки. Она такая непосредственная в выражении своих чувств, настоящая, так бы и смотрел на нее.

— Как прошел перелет? — спросила бабушка, немного отойдя от слез.