Обещаю, ты станешь моей

Глава 6.2

В нос ударили неприятные запахи. Пахло спиртом, гарью - видимо, у мамы опять что-то подгорело, и сигаретами.

— Опять запой… — Леся посмотрела на меня испуганными глазами.

У меня внутри все похолодело, но я не стала показывать свой страх сестре.

— Идем, тебе надо выпить горячий чай, — сказала ей, первой заходя в квартиру.

Родители, видимо, успели поругаться, потому что в прихожей была разбросана одежда отца, валялись некоторые вещи - фотографии, памятные сувениры вперемешку с бутылками из-под пива. Кое-где, уже у самой кухни, виднелись осколки.

— Мир, мне страшно, — сестра вцепилась холодной ладошкой в мою руку. — Давай к Лидии Петровне пойдем? У нее отсидимся?

— Да не волнуйся ты, Лесь. Все будет хорошо. Это ведь наши родители.

Я храбрилась, но у меня уже в горле образовался привычный ком и руки задрожали. Страх я не могла контролировать. Видимо, это была защитная реакция организма, но когда я была дома, то не могла расслабиться. Вся напрягалась. Голос становился тихим, шаги едва слышными, а сон очень чутким. Я реагировала на любой стук, потому что боялась за себя и сестру. Иногда родители выпивали не одни. Ко мне пока никто не приставал, но эти взгляды…

Я не была наивным ребенком, как Олеся, и примерно представляла, что может случиться и всячески старалась обезопасить нас. Пьяные люди не ведают границ и не знают жалости. Да и есть ли в них уже что-то человеческое после нескольких литров водки? Ведь после одной бутылки неизменно шла вторая, третья, четвертая. Споры и конфликты нарастали.

Участковому или не открывали дверь, или он уходил, едва ли заглянув внутрь квартиры. Он делал обход ради галочки и никогда ничем не помогал.

Но я этому даже радовалась. Наверное, лучше жить с пьющими родителями, чем в детском доме. Бабушка не могла забрать нас к себе, ей и самой еле хватало на себя. А мне осталось продержаться всего полгода, и мы с Лесей убежим.

— Вот ты тварь, Лена! — злой голос папы разбил хрустальную тишину квартиры. Он кричал где-то в спальне, но я чувствовала себя оглушенной.

— Леш, ты чего? — мама нервно захихикала.

— Ты мне жизнь портишь, сука! Я вижу твоего любовника! Ты мне изменила! Вот он, в шкафу!

— Ты что говоришь? — удивилась мама. — Нет никакого любовника, Леш. Ты со мной тут весь день, когда я успела?

— Ты че, меня за идиота держишь?! Рога мне наставить хочешь?! Шкаф открой, дрянь!

Раздался глухой удар.

Я чуть ли не побежала в комнату, потому что испугалась за маму, но меня остановила Леся.

— Не оставляй меня, Мир, — сестра вцепилась в меня мертвой схваткой. — А вдруг он тебя обидит? Ударит? В прошлый раз и тебе досталось, помнишь?

Я поморщилась. Я вступилась за мать, встала перед ней, и папа не успел отреагировать… Я ходила с огромным синяком на плече несколько недель. На физкультуре пришлось соврать, что упала.

Родители продолжали ругаться. Папа матерился, мама пыталась объяснить, что никого в шкафу нет.

— Ты его спрятала! Я вижу, он под кроватью! Лезь под кровать, тварь, уговори своего хахаля вылезти!

— Давай сначала твою руку обработаем? У тебя кровь, Леш…

— Заткнись! Делай, что говорю!

— Знаешь, что, Никольский?! Ты кукушкой в конец поехал! Как бы я его перепрятала при тебе? Не подходи, а то я тебя ударю!

Что-то опять глухо ударилось, разбилось, разлетелось мелкими осколками…

Папа закричал.

— Су-у-ка! — взревел он. — Я тебя убью!

— Пошли, — я решительно сжала ладонь сестры.

Мы с ней вышли из квартиры. Дверь я вновь закрыла. Сердце билось где-то на уровне горла.

— Он же ее не убьет? — тихо спросила меня сестра.

— Нет, конечно, — я старалась, чтобы мой голос звучал уверенно. — Они сейчас пьяные. Протрезвеют, успокоятся и помирятся.

Я сама не верила своим словам. Родители почти всегда были пьяные. Разве что передышка была, когда папа работал. Тогда мама вспоминала о своих обязанностях, строго нас отчитывала, что-то готовила, стирала… А вечером снова выпивала. Она уже была больна, просто ещё не так сильно, как папа.

А он пил даже на работе и уже приходил домой подшофе.

Мы поднялись на один этаж и позвонили в простую деревянную дверь, окрашенную в коричневый цвет. Здесь жила Лидия Петровна - пожилая соседка часто выручала нас и позволяла сидеть у нее, пока родители буянили.

— Сейчас-сейчас, — раздался ее приглушенный голос, послышались медленные шаги.

Спустя минуту дверь открылась, показалась старушка - ей было больше семидесяти, но Лидия Петровна для своего возраста сохранила стать и активность. Она когда-то работала балериной и даже на пенсию вышла относительно недавно - до последнего не оставляла профессию. Правда, не выступала на сцене, а обучала ребят.

Увидев нас, она запричитала:

— Что случилось, детки? Олесенька, с тобой все в порядке? Бледная слишком.

— Здравствуйте, — почти в унисон поздоровались мы.

— Все хорошо, — сестра опустила глаза.

— Было бы хорошо, вы бы здесь у меня не стояли, — вздохнула старушка. Открыла дверь пошире. — Проходите давайте, не стойте на пороге.

Мы вошли, сняли сапоги и устроили на коврике. Я скинула с плеч наши с Лесей рюкзаки, а пакеты со сменной обувью аккуратно повесила рядом с куртками на крючки.

— Опять пьют? — спросила Лидия Петровна, обратившись ко мне.

Я кивнула.

— Они ругались… — мне всегда почему-то было стыдно говорить о проблемах в семье. — У папы, кажется, галлюцинации.

— Да если пить не просыхая, не мудрено, что можно схватить белочку, — вздохнула старушка. — Идемте, бедненькие мои, отогрею вас. Ели что-нибудь?

— Мы не голодные, — тут же ответили с сестрой.

— Можно было не спрашивать даже, — покачала головой пожилая женщина. — Вас когда не спросишь - сытые. Воздухом, что ли питаетесь? На кухню топайте, у меня сегодня получился очень вкусный пирог…

Спасибо, что вы со мной❤️