Обгоняя тишину

Глава 6.

Алина мчалась, оставив и заправку, и наглого улыбчивого парня далеко позади. Она старалась сконцентрироваться на своей цели. Ей нельзя было сбавлять накал, нельзя было дать слабину.

Именно в этот момент телефон на центральной консоли ожил, разрываясь от уведомлений. Она бросила на него взгляд, и сердце ее упало. Рабочий чат, который она пыталась игнорировать, взорвался сообщениями. Алина читала их, одно за другим и ярость медленно закипала в ней.

Маргарита Петровна (отдел кадров): "Алина Викторовна, Семенова Мария Ивановна запрашивает доступ ко всем закрытым папкам по проекту «Инвест-Констракшн». Даем?"

Бухгалтерия: "Алина, срочно нужна ваша виза на дополнительном соглашении, иначе завтра платежи не пройдут".

Айтишники: "Алина Викторовна, напоминаем, что срок действия ваших паролей скоро истекает. Доступ ко всем системам будет отозван в понедельник до обеда. Нужно сгенерировать новые до этого времени".

И самое возмутительное, от завхоза, которого она никогда не могла найти, когда он был ей нужен, а тут объявился:
Сидоров А.В.: "Алина Викторовна, добрый день. Напомните, пожалуйста, когда вам будет удобно подписать акт приема-передачи материальных ценностей? Я к вашим услугам".

«Не хватает только сообщения от вахтера», — с раздраженной иронией подумала она, чувствуя, как превращается в какую-то Золушку наоборот, которой не дарят, а отбирают карету и хрустальные туфельки.

И словно в ответ на ее мысль, телефон выдал еще одно уведомление.
Служба безопасности: "Уважаемая Алина Викторовна, в связи с вашим переводом просим сдать служебный пропуск в понедельник до двенадцати. При себе иметь паспорт".

Она фыркнула — коротко, иронично, почти беззвучно. Идеальный финал. Ей назначили время, чтобы официально лишиться последнего символа ее принадлежности к тому месту, которое она считала своим. Золушке до полуночи, а мне — до понедельника, до полудня, — промелькнуло в голове.

Сообщение от ИТ-отдела стало последней каплей. Это значило, что в полдень понедельника она уже не сможет даже зайти в свой компьютер. Ее просто вычеркнут из системы. Стирают, как устаревший файл. Они уже делили шкуру неубитого медведя, вытирали ноги о ее кресло, ее файлы, ее тяжелый труд. А теперь и ее цифровую идентичность. Пальцы сами сжались на руле так, что костяшки побелели. Она сглотнула ком обиды подступивший к горлу. Она должна была успеть. Она должна была все исправить до понедельника, до этого дурацкого полудня.

И именно тогда, когда ей казалось, что хуже уже не будет, ситуация достигла нового дна. За поворотом открылся вид на кошмар любого, кто куда-то спешит. Бесконечная, многокилометровая, неподвижная пробка. Машины стояли так плотно, что между ними не было видно асфальта. Она с отчаянием посмотрела на часы. Расчетное время прибытия сдвигалось на два часа. Это был провал.

Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, но новые обстоятельства обрушились на нее. Из люка фуры, застывшей в соседнем ряду, доносился резкий, тошнотворный запах — то ли химикатов, то ли испортившегося мяса. Он пробивался даже сквозь закрытые стекла. Водители и пассажиры из соседних машин, смирившись с ожиданием, вышли покурить, громко переговариваясь и смеясь. Их беспечность, этот запах, эта неподвижность — все давило на нее, усиливало паническое желание вырваться, двигаться, действовать.

Именно тогда ее взгляд, отчаянно ищущий выход, упал на старый, почти незаметный съезд на грунтовую дорогу, уходившую в сторону, огибая холм. Навигатор, который она тут же проверила, показывал ее проезжей, пусть и с предупреждением: «Проселочная дорога. Не рекомендуется для легкового транспорта».

Риск? Безумие. Но стоять здесь, в этой вонючей, унизительной ловушке, пока Семенова копается в ее файлах, а завхоз делит ее стол, было равносильно признать поражение. Это был не просто выбор пути. Это был акт отчаяния и бунта.

Без лишних раздумий, повинуясь инстинкту, она резко вывернула руль, и белый автомобиль, фыркнув шинами, съехал с асфальта и нырнул в пыльную чащу, оставив позади неподвижную трассу и все, что с ней связано.

Ваня стоял в пробке, отделенный от знакомого белого автомобиля несколькими машинами. Когда тот внезапно резко рванул на грунтовку, Ваня нахмурился. Это выглядело опрометчиво — незнакомая дорога, никаких указателей и, главное, никто туда не сворачивал, несмотря на пробку. «Сто процентов зря она туда поехала», — мелькнула у него первая мысль. Вспомнив ее порывистую манеру езды, он почувствовал легкую тревогу. Именно поэтому он решил спросить совета у местного водителя.

Он приоткрыл окно, впуская в салон тот самый тошнотворный запах от соседней фуры. Теперь он понимал, почему так много водителей предпочли остаться в своих машинах с закрытыми окнами.
— Братан! — окликнул он водителя-дальнобойщика, который, прислонившись к своему гиганту, с безнадежным видом курил. — Скажи, а эта грунтовка проезжая? Или туда лучше не соваться?

Тот медленно повернул голову, оценивающе окинул взглядом Ванину машину и хмыкнул, выпуская струйку дыма.
— После этих дождей? Да там сплошное месиво. В прошлый раз только на тракторе проехал. Легковушке там делать нечего — увязнет по самые пороги. Проверено.

Эта информация заставила Ваню нахмуриться. Его взгляд снова устремился к тому месту, где исчез белый внедорожник. Он дал ей шанс передумать. Ведь должна она вернуться назад, обнаружив непроходимую грязь. Подождал. Внутренний счетчик отсчитал одну минуту, потом вторую, третью... Он буквально физически ожидал, что вот-вот увидит, как заляпанная грязью машина выползет обратно на асфальт, посрамленная и утихомиренная. Но поворот оставался пустым. Приближался вечер.

Тем временем пробка ожила. Впереди замигали стоп-сигналы, машины медленно, но верно начали движение. Поток покатился мимо него, водители нетерпеливо сигналили, намекая, что пора проснуться и двигаться дальше, вместе со всеми. Его мозг быстро просчитал варианты. Поехать дальше — разумно, предсказуемо, правильно. Свернуть на эту разбитую дорогу — иррационально, глупо, авантюрно.