Обгоняя тишину

Глава 12.

Первой проснулась Алина. Её сон был чутким и тревожным, как у человека, который боится проспать важную встречу. Она лежала на спине и несколько секунд не могла понять, где находится. Потом в сознание начали пробиваться ощущения: твёрдая поверхность сложенных сидений, шершавая ткань пледа под спиной, а главное — тепло другого человека рядом.

Она медленно повернула голову. Ваня спал на боку, лицом к ней. В тусклом предрассветном свете, пробивавшемся через запотевшее стекло, он казался очень молодым. Слишком молодым. Расслабленное во сне лицо потеряло всю свою вчерашнюю озорную уверенность. Длинные ресницы лежали на скулах, губы были слегка приоткрыты. Он был просто мальчишкой. Красивым, спящим мальчишкой.

И тут на неё нахлынуло всё сразу: осознание, где она и с кем. Стыдливый ужас от собственной вчерашней откровенности. Как она могла? Рассказать про себя, про карьеру, про то, что никогда не целовалась. Ночевать в одной машине с незнакомцем! С каким-то парнем с трассы, которого она увидела вчера впервые. Рациональный, привычный ужас от потери контроля заставил её сердце бешено заколотиться. Ночь, странная близость, общий костёр — всё это ушло вместе с темнотой. Осталась лишь нелепая, неловкая реальность.

Она осторожно приподнялась на локте, стараясь не потревожить его. Нужно было выбираться отсюда. Сейчас же.

И именно в этот момент в предрассветной тишине послышался отдаленный, нарастающий гул. Не похожий на шум легковой машины — низкий, мощный, вибрация от него передавалась по земле. Алина инстинктивно выпрямилась, смахнула конденсат с окна и вгляделась в туманную пелену.

Из ее глубины, как древнее чудовище, медленно и величаво выполз трактор. Не старый и разбитый, а серьезный, ухоженный «Кировец», его красный капот тускло блестел в утренних сумерках. Он не ехал по дороге — он плыл по ней, как ледокол, и Алине на мгновение показалось, что это галлюцинация, порожденная усталостью и холодом.

Трактор поравнялся с ними и остановился. Дверца кабины со скрипом открылась, и из нее спрыгнул на землю мужчина лет сорока в рабочей спецовке и шапке. Он не выглядел удивленным. Он смотрел на их увязшие машины с видом скучающего инспектора, видящего очередное рядовое ДТП.

Ваня, разбуженный звуком мотора, вылез из машины, помятый и невыспавшийся.
— Трактор, то что нужно! — его голос прозвучал громко в тишине. — Здравствуйте! Мы тут, можно сказать, немного...

— Вижу, — коротко бросил тракторист, обходя лужу и оценивая ситуацию. Его взгляд скользнул по дорогому внедорожнику Алины, по скромной Ваниной машине, по их помятым лицам. — На ферму проехать пытались? — спросил он.

— Мы просто срезали путь, — тихо сказала Алина, подходя ближе. В тумане, в огромной толстовке, она чувствовала себя нелепым пугалом.

— Тут все путь срезают, — тракторист достал из кармана мятую пачку, покрутил её в пальцах, но, окинув взглядом Алину, сунул обратно. — А потом я их по утрам вытаскиваю. Пятерых за эту осень уже. Вы шестые. — Он хмыкнул и посмотрел на Ваню. — Ну что, вытаскивать вас будем? — спросил он, поглядывая на часы. — Времени в обрез, позже председателя приеду — по шапке получу.

— Спасибо, вы нас просто спасли! — искренне воскликнул Ваня.

— Куда ж от вас деться, городских. Я — Сергей Петрович, — он направился к трактору. — Сейчас, пять минут. У меня трос сзади.

Он действовал с потрясающей, почти безразличной эффективностью. Через несколько минут мощный трос был зацеплен за внедорожник. Мотор трактора взревал, трос натянулся, как струна, и огромная машина, с противным чвакающим звуком, была выдернута из грязевой ловушки на твердую землю, как пробка из бутылки. Затем та же участь постигла и «Ладу» Вани.

Сергей Петрович, не заглушая мотор, смотал трос.

— Теперь не сворачивайте, — его голос почти тонул в реве дизеля. — До трассы километров десять, дальше разгоняйтесь. А то опять застрянете — мне весь день точно не до вас будет.

Он махнул рукой, трактор тронулся с места и медленно растворился в тумане, как мираж, оставив за собой лишь запах солярки и глохнущий гул.

Они остались стоять рядом со своими машинами, в оглушительной, вернувшейся тишине. События последних минут были настолько сюрреалистичны, что казались общим сном. И в этой неловкой паузе им предстояло решить, что делать дальше.

Алина первая пошевелилась. Она резко, почти по-военному, повернулась к своему внедорожнику, будто только и ждала этого момента.

— Мне пора, — сказала она, не глядя на Ваню. Её голос прозвучал странно ровно, будто она читала инструкцию. — Я и так опаздываю.

Она уже открывала дверь, когда он окликнул её:

— Алина, подожди!

Она обернулась. Её лицо было маской вежливой отстранённости, той самой, которую она надевала на совещания. Ваня споткнулся об её стальной взгляд.

— Неплохо провели время, — нелепо пробормотал, чувствуя, как шанс ускользает. — Может, обменяемся номерами? На всякий случай. Чтобы знать, что всё в порядке.

Алина посмотрела на него — и в её взгляде не было ни капли вчерашнего тепла, ни тени той хрупкости, что он видел у костра. Она смотрела на него, как на досадную помеху, которую необходимо устранить.

А он смотрел на неё, и его сонное, помятое лицо выражало одно лишь чистое, детское непонимание. Он искал в её глазах хоть что-то знакомое — ту девушку, которая смеялась, толкая его в плечо, которая признавалась в своих страхах шепотом. И не находил. Перед ним стоял другой человек, чужой, и он просто не мог в это поверить. Всё вчерашнее, всё настоящее оказалось сном, который растаял с первыми лучами.

— Зачем? — просто спросила она. В её голосе не было никаких эмоций, она блестяще изображала безразличие. — Всё в порядке. Трасса вон там. Удачи, Ваня.

Она села в машину, чётко, без суеты, захлопнула дверь. Двигатель завёлся с первого раза. Белый внедорожник плавно тронулся с места, набрал скорость и скрылся в тумане, растворяясь, как и трактор до него.