Обитель

Обитель

(*)

– Да у них вид какой-то дурной! – возмутился Стефан, скромно назвавшийся «главой Обители».

– Я не спорю, – согласился Оуэн, мельком глянув на тех несчастных, которых сам же сюда и привёл: Агата, Томаш и Себастьян сидели тихо-тихо, в одинаково смирной позе, уложив благостно руки на колени и боясь спугнуть то неведомое, что раскрывалось перед ними.

Оуэн настрого запретил им самим спрашивать. Вообще, в нём по пути проявилась строгость, совершенная расходившаяся с его видом старичка, смущённого необходимостью просить трёх потерянцев в этом мире о помощи. Он был суров, говорил по делу и не отвечал на вопросы об Обители, заявив, что всё узнают на месте, а пока, мол, не отвлекайтесь от работы и тащите туда единорога, а то он нервничает.

Единорог и правда нервничал. Нервничали и бывшие инспекторы Города, малодушно жалея, что вообще ввязались во что-то сомнительное. Томаш, чувствуя ответственность за сестру, утешал шёпотом:

– Хуже не будет! держимся!

Но хуже всегда могло быть.

Когда переход закончился, и единорога передали в руки лихо подскочившим служителям в одинаково серой форме, троица даже как-то снова напряглась, понимая, что развязка близка.

– Вы тут обождите, – распорядился Оуэн, – я договорюсь, чтобы вас приняли, сами никуда не заходите, да и не говорите с ни с кем.

Себастьян запоздало кивнул, а Агата и Томаш уже вовсю озирались. Зайти можно было только вслед за Оуэном в маленькую чёрную дверь неприглядного домишке, со стен которого давно оползла и краска, и благопристойность. Но это ещё ничего, видали они дома и похуже, пока служили в Инспекции, другое насторожило их – все оконца в этом домишке были нагусто перемазаны краской.

– Да чем они тут занимаются? – шёпотом спросил Томаш, в котором тревога смешивалась с любопытством. Он сейчас сам чувствовал себя на месте одной из тех волшебных диковинок, которых уничтожали в Инспекции, но которых, судя по словам Оуэна, лечили тут…

– Может того, уйдём? – Себастьяну тоже было не по себе, но больше от обилия зелени, высаженной вокруг этого домишки и ещё серых служителей, которые сновали меж этими кустами, подстригая и ощипывая, а между тем, поглядывая на гостей.

Интересно им было! И совсем не тревожно, ещё бы! – на своей-то территории!

– Поздно, – отозвалась Агата и была права – к ним уже спешил Оуэн.

– Не убежали? Молодцы! Идём за мной, в новую жизнь, – он подпихивал всех троих внутрь и был бодр и весел, – сами лишнего не спрашивайте, но про себя откройте честно! Ну, давайте!

От такой суетливой бесцеремонности они даже пропустили всё внутреннее убранство домишки, лишь краем глаза отметив чудаковатое разноцветие множества дверей и какие-то коридоры, куда более пристойные, чем сам фасад, и вот они уже сидят перед скромно представившимся главой Обители и сами пытаются понять как дошли до жизни такой.

– Мы были…в Инспекции, – почему-то признавать это было сейчас тяжело. – Город, знаете?

– Знаю, варвары, – согласился Стефан, – мы все знаем. Вы всех записали в нечисть, а потом начали их истреблять.

– Мы истребляли тех, кто нёс вред людям! – вспыхнул Томаш, – мы не убийцы! Мы помощники людей!

Агата молчала. Она уже и сама знала, что Стефан куда ближе ей по точке зрения, чем Томаш. Себастьян тоже отмалчивался – они вместе были в пути, вместе выслеживали животных и существ, которые были не всегда опасны для людей. Иногда они просто соседствовали, иногда даже сами скрывались от них, а порою были вынуждены отстаивать свои границы от людей…но так разве не всякий народ людской так поступит? Нет, были и те, кто кошмарил мирное население – мавки, оборотни, вурдалаки…

Стефан не отреагировал на этот выпад, лишь лениво махнул рукой:

– Дальше.

А что дальше? были Инспекцией! Агата и Томаш едва ли не с самой юности. Себастьян чуть позже – до того сидел в канцелярии. Путешествовали вместе, выезжали, ловили, доставляли в Город или истребляли на месте.

– Чего ушли? – спросил Стефан, обменявшись взглядом с Оуэном, в котором читалось недоумение и смешок, сплетенные недоверием.

Чего ушли… хороший вопрос. Посылать стали слишком часто. Да и не туда, не по профилю. Требовать стали слишком многого и непонятно чего. И, главное, требовали те, кто Города не покидал. Доставь-привези, и неважно, что опасно, и неважно, что профиль не тот! – и да, вот тебе ещё сроку на всё три дня, тогда как в нужное место только два дня пути!

И все эти дни в сырости, в холоде, да и питание паршивое, и вообще…

Тогда, когда уходили, всё было понятно. В тот день и раздражение как-то особенно накопилось, и устали они, и всё нашло как непогода, и они рванулись прочь от Инспекции, от Города, на волю, где никому не были нужны и не имели представления о том, что делать дальше. но как это всё уложить в слова?

У Себастьяна получилось. Он всегда был удачливее на формулировки, недаром много возился в Канцелярии с бумагами и наполнил свои мозги кучей отписочных расплывчатых сочетаний:

– У нас возникли непреодолимые разногласия с администрацией, – объяснил он.

Стефан хмыкнул.

– А дальше?

А дальше было ещё глупее. Они оказались свободны, но куда деть эту свободу не представляли. Чем жить тоже. решили побыть самостоятельными, и решать проблемы людей с нечистью своими силами. Только вот заказчики не спешили к ним – ещё бы, троица не вызывала такого доверия, как гордая Инспекция, окопавшаяся аж в Городе!

– Попробовали себя в частном бизнесе, – Себастьян уже понял, что от Агаты и Томаша хорошей и точной истории об их не шибко славных подвигах не дождёшься.

– А здесь чего делаете? – спросил Стефан.

И тут уже вступил Оуэн. С неожиданной горячностью он вдруг заявил, что эти трое, несчастные и запутанные, обязаны, ну просто обязаны попробовать себя в благом деле, чтобы хоть как-то смыть грехи Инспекции! Вместо того, чтобы губить нечисть, да волшебных существ, пусть выполняют свой долг перед ними, собирают образцы здесь, да помогают выходить их, изучить… у них уже и опыт кое-какой имеется, и, опять же, связи, представление о том, с чем иметь дело!