Обитель душ. Книга 2. Эфемерность величия

АРКА 3. Глава 1. Три грамма чужого раскаяния (часть 1)

АРКА 3. Пространство Утопии

ИСКУССТВО ЛЮБИТЬ ПРЕДАТЕЛЕЙ

  Я не поверю, даже если будешь ты страдать,

  Ведь так красиво ты умеешь лгать...

Глава 1

ТРИ ГРАММА ЧУЖОГО РАСКАЯНИЯ

  Попробуй выжить в этом мире,

  Поверь, удастся это лишь проныре,

  Попробуй стать вершиной гор

  И прекрати твердить, что это вздор!

  Попробуй жить в толпе бездушных,

  Злых, мелочных и равнодушных,

  Попробуй слиться с ритмом их...

  Эй, человек, ты почему затих?

  Ты так вспотел и побелел,

  Ты устрашился, обомлел.

  Ты испугался, ты прозрел?

  Ты понял наш с тобой удел?

  А хочешь, расскажу мою историю тебе?

  Желаешь знать, как это – жить в борьбе?

  Я в мире мрачности и зла привыкла просыпаться,

  Эй, человек, скажу тебе, ты прекрати бояться!

  Попробуй крепко на ногах стоять

  И твердым шагом по земле ступать,

  Эй, благородно существуй в свой век!

  Давай, попробуй выжить, человек!

   Шершавая поверхность сильно раздражала всю систему ощущений. Куртка абсолютно не спасала. В спину впивались мириады острых камешков. Зарина хоть и не могла пошевелить ни одной частью тела, чувствительность, однако, не потеряла. Хонор для удобства прислонил ее к возвышению, на котором ранее располагался злосчастный Вечный Сапфир, но постарался сделать так, чтобы этого самого удобства и в помине не было.

   В настоящий момент Зарина себе напоминала безвольную куклу, которую потрепали, покидали, помяли и бросили лежать как попало. Чертов Бюрократишко!

   – Лапы убери! – шипела на него девочка, пока он перетаскивал ее к возвышению.

   – Я бы с радостью, но архэ велел позаботиться о тебе, – в тон ей откликнулся юноша. Фиалковые глаза задумчиво поблескивали – видимо, Хонор с воодушевлением размышлял, каким образом можно истолковать термин "забота", чтобы от его дальнейших действий Зарине жизнь уж точно медом не показалась.

   – Как только конечности разморозятся, я устрою вам всем ад, – с расстановкой произнесла девочка. – И первый в моем списке – ты.

   Хонор на секунду застыл, а потом разжал пальцы, держащие ворот ее куртки – он в этот момент придавал телу Зарины сидячее положение, – и Эштель, охнув, ударилась затылком о камень.

   – Ох, прости, не удержал, – ухмыльнулся Старший Советник. – Тебя посадить повыше?

   – Ага, а для начала подойди поближе, – угрюмо отозвалась Зарина, раздумывая, являются ли черные звездочки, пляшущие перед ее глазами, постоянным антуражем грота или они представляют собой следствие ушиба затылка. – Поближе. Еще ближе. Я хоть плюну тебе в рожу.

   – Как неучтиво, – притворно возмутился Хонор. Вновь приближаться к ней он, конечно, не стал. – Воздержитесь от плевков ядом, уважаемая самозванка. Все же мы находимся в священном месте.

   – Ты мне тут зубы не заговаривай, Бюрократишко. Какого черта здесь происходит? Вы что, организованная преступная группа? Заманиваете несовершеннолетних для воплощения в жизнь своих извращенных фантазий? Послушай, заюшка, если уж так невтерпеж поизвращаться, займитесь эксгибиционизмом – это хоть безопаснее.

   – Боже милостивый, ты когда-нибудь замолчишь?! – страдальчески вскричал Хонор. – Твои змеиные уста исторгают массу бесполезных клеветнических гадостей! Где твое воспитание?

   – Зарыла вместе с косточкой. Гав-гав! – хмыкнула Зарина и показала Старшему Советнику язык. – Слушай, я внезапно почувствовала, что мне нужно в туалет. Не поможешь? А то надо срочно пометить территорию.

   – Ты издеваешься?! – побагровел Хонор.

   – Ну типа, – не стала отрицать Зарина.

   – Старший Советник, у вас все в порядке? – донесся до них голос Аселина.

   Пока Хонор занимался тем, что перемещал обездвиженную Зарину в центр грота, оставшаяся компания сгрудилась у стены, о чем-то негромко переговариваясь. Перепалку Роуланда и Эштель они не слышали.

   – Все замечательно, архэ, – крикнул своему правителю Хонор.

   – О, несомненно, у нас все "замечательно", – передразнила юношу Зарина. – Хотя постой-ка! Меня ж Сапфир жахнул по нервной системе. А кто же подсунул бедняжечке мне этот проклятый камень? Дайте-ка вспомнить. Ага, это же были вы, претенциозные карапузики!