Обитель душ. Книга 2. Эфемерность величия

Глава 6. (часть 3)

* * *

   Что-то скреблось с другой стороны преграды. Это определенно было "что-то", потому что на "кто-то" это что-то явно не тянуло. Зарина отодвинулась от стены невидимого купола. Существо за ней повторило ее движение, будто отражение в зеркале. Очень жуткое отражение. Провисшая кожа пыталась стечь с костей, словно сильно нагретая резина. Один глаз заплыл, а второй вытаращился так, будто собирался восполнить собой недостаток первого. Нос стек на подбородок, а на его месте зияла дыра. Растопыренные пальцы существа упирались в преграду. Оно наклонилось вперед, и нос окончательно расплющило в лепешку.

   – Фу, – высказалась Зарина, хотя и без особых эмоций.

   – Я видел и мерзостнее, моя психопатия.

   Девочка посмотрела через плечо и сморщила нос. Поза Шута копировала позу "резинового существа" с одним лишь отличием: кроме носа, Шут прижал к преграде еще и губы, изображая страстный чмок. В расплющенном виде его губы приобрели сходство с губами перебарщивающих с силиконом прелестниц.

   – Ты решила окончательно себя доконать? – звякнув бубенчиками на колпаке, спросил Шут. – Чем еще объяснить твое упрямое желание лишать себя сна?

   Зарина окинула многозначительным взглядом свой купол и туман за ним.

   – И это ты называешь "сном"? – холодно поинтересовалась она. – Ночь за ночью одна и та же картинка, одна и та же местность. Разве сны не должны быть красочными? Ну или хотя бы более разнообразными?

   Шут хмыкнул и, повернувшись к девочке спиной, медленно сполз по преграде.

   – А мне нравится психоделика, – проурчал он, как толстый сытый кот. – Психоделика с моей психопатией – что может быть лучше?

   – Отдых разума, – ответила Зарина. Ей смешно не было.

   – Порой ты и телу не даешь отдых, – заметил Шут, хитро посматривая на девочку через плечо. – Что тут говорить о разуме?

   – Мое состояние, похоже, ухудшается, – медленно проговорила Зарина, прислоняясь плечом к внутренней стороне купола. Вязкая земля под ней забирала последнее тепло из тела. – Я то вспоминаю, то снова забываю различные эпизоды из детства. Например, гибель мамы. Порой картина так и стоит перед глазами, а иногда я забываю даже ее лицо. Мои воспоминания смазаны и туманны. Запах яблочного пирога, золото волос Алексиса, теплые руки мамы – все это смешивается в моем разуме в ментальный гоголь-моголь. Вспышка, темнота, снова вспышка. И кровь, много крови. Никак не получается извлечь из памяти четкую картинку... Черт, на фига я рассказываю это тебе?

   Помалкивающий до этого момента Шут, хихикнул.

   – Потому что только я готов тебя слушать, моя психопатия.

   Зарина зарылась пальцами в холодную землю.

   – Нет. Просто я больной шизофреник, от отчаяния готовый изливать душу даже внутреннему демону.

   – А ты отчаялась? – Под тенью колпака блестели внимательные угольки глаз Шута.

   Зарина задумчиво потерла комок земли между подушечками пальцев.

   – Не знаю. Вряд ли. Отчаяние связано со страхом, а я не умею бояться. – Девочка подняла голову и пристально уставилась на Шута. – Кстати, ты отнюдь не единственный, кто готов слушать мою бредятину. Я знаю одного Суслика, который тоже бы, наверное, выслушал меня. – Зарина вновь откинулась спиной на невидимую преграду. – Ха, она болтала о том, что всегда будет на моей стороне, а я, идиотина, и уши развесила. Бросилась из-за нее под машину...

   – Вот видишь. – Шут с силой вжался лицом в стенку купола, словно желая таким образом быть ближе к Зарине. – Она обещала тебе золотые горы, но душу-то ты все равно изливаешь мне. Забудь о ней! Ты пострадала из-за нее! Она скучная, она такая же, как все! Тоскливая, скучная! Тебе не нужен Суслик! У тебя есть я!

   – Ага, я пострадала из-за нее, – согласилась Зарина, не слушая завывания Шута. – Это Суслик виноват, что я попала в Утопию...

   – ЧТО?!

   Зарина от неожиданности подпрыгнула. Шут метался снаружи купола, беспорядочно ведя по преграде пальцами в кожаных перчатках. Его колокольчики издавали странноватый панический звон.

   – Куда ты попала? – наконец вскричал он, скрючившись в три погибели и стукнувшись лбом о купол.

   – В Утопию. – Зарина удивленно следила за метаниями Шута. – Хотя я сама еще не уверена, что она реальна, а не является моей шизофренической фантазией. Может, я проснусь утром в нашем с Лаусом доме или в больничной койке, и ничего уже не будет. А ты чего распсиховался?

   Сказать по правде, Зарина первый раз видела Шута таким взволнованным. Обычно ее внутренний демон являл собой воплощение ехидства, прозорливости и жеманства, однако сейчас он носился вокруг ее убежища, словно лев, которому периодически недодавали мяса.

   – Тебе там не место, – суровым тоном сказал Шут.

   – Кто бы спорил, – осторожно согласилась Зарина.

   – Уходи оттуда!

   – Поверь, я б вприпрыжку оттуда ускакала, но пока на межпараллельных авиалиниях какие-то проблемы возникли. Рейсы поотменяли, то да се.

   – Убирайся из Утопии! – взвыл Шут. – Живо!

   – Ладно, ладно, чего раскричался? – раздражилась Зарина. – Говорю, прогресса нет. Влипла я.