Обитель душ. Книга 2. Эфемерность величия

Глава 7. Добродетельные лицемеры (часть 1)

  Я в темноте тебя оставил,

  Проводником твоим не стал,

  Я громкость крика твоего убавил,

  Права была ты, я – не идеал...

  Мои чувства тебе не нужны,

  Как мусор, ты их растоптала,

  Любовь и забота тебе не важны,

  Ты нежность жестоко мою осмеяла.

  Ты бросила меня, и я один остался,

  Теперь же и тебе во тьме блуждать,

  До боли когда-то в тебе я нуждался,

  Но очередь твоя сейчас терять.

  Любимая моя, ты чуешь страх,

  Что в жилах твоих разгорается?

  А я не боюсь, я вырос в тенях,

  Там, где ночь во свету возрождается.

  Моей ты помощи в испуге просишь,

  А помнишь, как на чувствах моих сыграла?

  Теперь уж поздно, ошибку не восполнишь,

  Что ж, для тебя она последней стала...

   "Шут требует покинуть Утопию, но почему?"

   С того момента, как к Зарине вернулась ясность мысли после сна, именно этот вопрос отпечатывался в ее мозге с равной периодичностью, словно ошибка, выдаваемая компьютером. Однако та же мысль в мгновение ока слетела с небосклона актуальности, когда маленькая воровка Имбер Меррилин прокричала единственную спасительную для нее в тот момент фразу.

   Зарина сама не уловила то мгновение, когда ее тело бросилось вперед. В руках оказалось грубая ткань жилета Имбер, и Эштель, скомкав ее, с силой дернула на себя. Легкая, как пушинка, торговка оторвалась от пола и плюхнулась на пятую точку в метре от изначальной позиции. Как и ожидалось, меч Хонора вновь не достиг цели.

   – Ой. – Имбер отстраненно рассматривала острие клинка, которое едва не продырявило ее насквозь. – Что-то мне поплохело.

   – Это еще цветочки, – пообещала Зарина, рывком ставя девочку на ноги. – Ягодками тебя обеспечит вот этот непроходимо агрессивный субъект. Да, который снова замахивается мечом.

   – А-а-а! Не хочу умирать! – Имбер развернулась и запрыгнула на Зарину, крепко обхватив ту руками и ногами.

   – Раньше надо было думать, – ухнула Зарина. – Нашла у кого и что воровать! Сама виновата, так что не фиг коалу сейчас изображать!

   – Каюсь! Грешна! Но все люди грешны, а я человек!..

   Имбер завизжала прямо в ухо Зарины. Оглушенная Эштель скривилась. Между тем Хонор продолжал напирать, и Зарине ничего иного не оставалось, как попятиться. Хотя Имбер весила чуть больше котенка, передвигаться с ней все равно было тяжеловато.

   Меч просвистел совсем близко.

   – Э, Бюрократишко! Ты ослеп? Я тоже тут! Я под коалой! – возмутилась Зарина.

   – Так избавься от нее, – прошипел Хонор. – Или я решу, что ты пытаешься ей помочь.

   – Так я и пытаюсь...

   Зарина не успела договорить. На Хонора налетел Таддеус, и они, сцепившись, повалились на пол.

   – Остановись, Хонор! – прокричал капитан Ротшильд, выдирая меч из рук Старшего Советника. – Ты можешь ранить нашу правительницу!

   – Пусть уйдет с дороги. – Изловчившись, Хонор вдарил локтем по подбородку Таддеуса. От боли тот на секунду опешил, и противник немедленно сбросил его с себя, добавив вдогонку несколько неуклюжий удар кулаком в плечо. Капитан Ротшильд откинулся на спину, а Старший Советник нащупал свой меч и, тяжело дыша, поднялся на ноги.

   – Ого, как-то это не по плану. – Зарина отступила еще на шаг, с беспокойством глядя на распластавшегося на полу Таддеуса. – Капитанчик, а ну возьми себя в руки и надавай своему приятелю по шее!

   – Ты взяла себе плохую привычку. – Злобный шепот Хонора вмиг привлек внимание Зарины. – А именно вставать у меня на пути. Я хочу лишь защитить честь моего архэ, единственного человека, который был ко мне добр. Из-за потери печати великий позор мог быть обрушен на его голову, не говоря уже о том, что могло пострадать Королевство Весов. Что плохого в желании защитить дорогого для меня человека?