Обитель тайн

Пролог

Откуда-то снаружи слышался зловещий скрежет и завывания, доносившиеся со всех уголков темного помещения. На улице явно бушевал ураган, но от него нельзя было почувствовать себя в безопасности в этой комнате. Здесь пахло влагой вперемешку с едкими химикатами, по кирпичной стене, покрытой толстым слоем плесени, стекала еле заметная струя грязной воды. От нее разило экскрементами и чем-то еще не менее неприятным. Впрочем, запах, гуляющий по этому непроветриваемому помещению, едва ли можно было назвать приятным даже при отсутствии небольшой, еле заметной протечки.

Маленькая, но крутая лестница отбрасывала темные пятна от единственной светящейся здесь лампочки. Черная, почти осязаемая тень, падала на огромный стеллаж, расположенный справа от подъема. На нем скопилось несколько банок с мутной жидкостью, внутри которых едва ли можно было различить какие-то предметы, скрывшиеся в темноте. Они уже изрядно покрылись пылью, ведь хозяину этого места не было никакого дела до их гигиены. Чего не скажешь о столе-каталке, расположенном у другой стены. На его кристально чистой поверхности поблескивал свет, а стерильные приборы аккуратно были разложены по порядку, словно их разложил хирург-педант. Здесь был и скальпель, и хирургическая пила, щипцы, зажим, кюретка, элеватор… Чуть поодаль лежала свеженькая коробка с сухими салфетками. Она была практически полная, и было видно, что открывали ее совсем недавно. Вот только засохшая капелька крови на краю упаковки выдала истинные причины появления здесь этой стопки.

В дальнем углу огромный паук расставлял свои сети, заманивая в ловушку очередную жертву. Он терпеливо ожидал, когда хоть какая-то мошка попадется в его невидимый капкан. Ему совершенно не было никакого дела до пленницы, что лежала чуть поодаль, внизу, на хирургическом столе. Плотно закрытые глаза вдруг начали дрожать, и их владелец едва находил в себе силы разомкнуть веки. Попытки позвать на помощь были пресечены большим кляпом, что был воткнут в рот, да еще и повязкой, фиксирующей его внутри. Руки и ноги тоже оказались скованными тисками, уходящими корнями в металлическую кровать. Пленница, обладательница коротких рыжих волос, с трудом разомкнула тяжелые веки. Ее бледные зеленые зрачки бегали из стороны в сторону, стараясь задержаться хоть на каком-то предмете. Но животный страх застилал глаза. Попытки что-либо сделать были отрезаны на корню. Все, что оставалось – это лишь мычать в тщетных попытках, чтобы ее услышали.

Где-то за дверью послышался странный скрежет. Девушка в страхе замерла, с ужасом вглядываясь в темноту, сочащуюся из щели, созданную между зазором в дверном проеме. Но все, что она видела – это лишь край деревянных перил с узором в виде цветов и тень, отбрасываемая посетителем. Он неспешно закрыл за собой дверь и провернул замок на два оборота. Ступеньки со скрипом прогибались под его весом, но посетитель не спешил, его будто забавляло это томительное ожидание своей пленницы. Ступенька за ступенькой, человек спускался все ниже, ведя за собой свои нездоровые помыслы, словно смаковал каждую секунду.

Пленница жалобно застонала, но гость неспешно подошел к столу с хирургическими предметами и аккуратно прощупывал каждый инструмент. Ласково проведя ладонью по предметам, выложенным в ряд, словно касаясь клавиш фортепиано, настраиваясь сыграть тонкую симфонию. Но рука остановилась на маленьком скальпеле. Аккуратно, словно он хрустальный, ладонь, обернутая в медицинскую перчатку, обхватила рукоятку, а затем ее хозяин повернулся к пленнице. Кричащая в агонии рыжеволосая девушка беззвучно закричала. Она безнадежно молилась о спасении, которое так и не подоспеет вовремя.

Владелец этой комнаты что-то напевал себе под нос, будто бы пытаясь разрядить накалившуюся обстановку. Вот только для человека со скальпелем это было вполне привычное дело. Он аккуратно потянул свободную руку к пленнице, но та яростно и также тщетно сопротивлялась. Но для него не составило труда потянуть за молнию черного лонгслива, обнажая грудную клетку своей пленницы. Девушка пыталась брыкаться, тем временем темные глаза внимательно изучали участок открывшегося тела. Пленница почувствовала на своей горячей коже холодную сталь. Она истошно закричала, когда скальпель воткнулся в кожу, медленно прорезая ее плоть. Из глаз хлынули слезы. Но все, что могло остановить этого садиста – лишь окончание работы. А он ее только начал.