Облака под ногами

ПРОЛОГ. Таганай

Лето. Урал. Национальный парк Таганай.

Анна сидит на поваленной берёзе у костра, держит в руках кружку с горячим чаем — пластиковую, дешёвую, с трещиной на ободке. Рядом лежит чья-то куртка, пахнет дымом, травой и ещё чем-то сладким — не то кремом, не то просто летом.

С другой стороны костра кто-то кричит:

— Эй, лётчица! Хватит мечтать, иди к нам!

Она улыбается, встаёт, идёт.

Мальчишки и девчонки, смех, гитара настроена, и все поют «Батарейку» — громко, фальшиво, счастливо. Кто-то кидает окурок в угли, огонь шипит. Они здесь с ночи — приехали на электричке, потом пешком через лес, отмахали километров двенадцать. У кого-то болят ноги, у кого-то отбита попа от сидения на корнях. Но это неважно.

Важно, что небо здесь чистое, звёздное, без единого самолёта.

Рядом садится Виталя. Светловолосый, с серыми глазами. Она знает его с первого курса — он учится на механика, любит копаться в моторах, пахнет бензином и почему-то корицей.

— Смотри, — говорит он, показывая в небо.

— Куда?

— Вверх. Видишь ковш?

— Вижу.

— А ты будешь выше ковша. Летать. Я знаю.

Она смеётся. Ей двадцать, она на втором курсе лётного училища. Первый курс был теорией — физика, аэродинамика, штурманские расчёты. Второй начался с полётов, и она поняла, что не ошиблась. Небо — её.

— Ты веришь? — спрашивает она.

— Верю, — отвечает Виталя. — Ты не для земли. Ты для облаков.

Он берёт её за руку и говорит, обводя взглядом компанию:

— Айда все на Тургояк! Кто не прыгнет в воду — трус!

Компания с рёвом поднимается. Кто-то хватает полотенца, кто-то уже бежит вперёд, скидывая футболку на ходу. Когда они добираются до берега, там уже плещутся свои — голые, мокрые, счастливые, визжат, брызгаются, зовут остальных.

Вода чёрная, гладкая, отражает звёзды. Холодно — так, что перехватывает дыхание. Анна скидывает футболку, джинсы — не стесняясь, потому что все вокруг тоже без одежды — и бежит в воду. Сначала неловко, босиком по острым камням, потом быстрее, и влетает с разгона, выдыхая от холода: «У-у-у-у!»

Визг, хохот, чьи-то мокрые объятия. Вода пахнет тиной и свободой.

Потом костёр, снова песни, размокшие сигареты, мокрые волосы пахнут озером. Кто-то сушится у огня, кто-то уже залезает в палатку. Компания распадается на пары и мечтателей.

Виталя берёт её за руку.

— Пойдём, — шепчет он.

И они уходят к его палатке — маленькой, синей, стоящей чуть поодаль от остальных.

Внутри темно. Пахнет брезентом, травой и им — бензином, корицей, потом. Он закрывает клапан, и они остаются вдвоём.

Его губы находят её губы — сначала робко, потом жаднее. Она не знает, куда деть руки. Он помогает — кладёт их себе на плечи. Гладит по спине, по животу, ниже.

— Боишься? — шепчет он.

— Нет, — врёт она.

— Я медленно.

Это её первый раз. Нежный. Путаный. Он всё спрашивает: «Хорошо?», «Не больно?», и она кивает, потому что правда — не больно, потому что он медленный, осторожный, не такой, как в книгах про страсть. Потом становится горячо, тесно, и она выдыхает ему в плечо: «Не останавливайся».

Потом они лежат в тишине. Где-то за стенкой палатки слышны голоса, чей-то смех, но здесь — только их дыхание, её голова у него на груди, его пальцы в её мокрых волосах.

Она смотрит на звёзды через щель в пологе.

— Аня, — говорит он.

— Мм?

— Ты полетишь. А я останусь. И это правильно.

— Почему?

— Потому что у каждого своя высота. Моя — здесь. Твоя — там.

Она не спорит.

Будильник завибрировал на тумбочке.

4:00.

Анна открыла глаза. Греция. Море за окном. Гостевой дом. Чистые простыни, прохладный кондиционер, запах кофе из кухни.

Сон.

Таганай, Тургояк, Виталя — всё это было двадцать пять лет назад. Другая жизнь. Другая Анна.

Она села на кровати, потянулась. В груди ещё тлело тепло — не любовь, а память о свободе. О том, какой она была, когда верила, что для неё всё возможно.

— Всё ещё возможно, — сказала она вслух.

Встала, прошла на кухню. Налила кофе.

Через час встреча с руководителем — обсуждать планы полётов на неделю. Семья летит в Испанию. Потом — Италия. Потом, может быть, что-то ещё.

Она посмотрела в окно на море.

Улыбнулась.

И сделала глоток.