Облако над Сахарой

Глава 21. Лёгкий, как дыхание смерти

Третья очередь горячего напитка пошла по кругу вокруг уже затухающего костра, и журналисты с удивлением отметили, что жажда, которая мучала их доселе, жажда, которую лишь приглушал глоток пресной и тёплой воды из канистры, перестала ощущаться.

- А что туареги думает по поводу канала, который вы здесь построили, - отставив на песок стакан, Меган снова взялась за блокнот и обратилась к пилоту - знают ли они про проект Fantastic Engineering?

- Бадис, говорит, - перевёл Рафи, - что знают, он рад, если жизнь его племени станет легче.

- То есть, он верит, что пустыня зацветёт и преобразится, как нам обещал Николас? А может у него есть нарекания к проекту Джона Триса?

- Этого он не может знать, но знает, что вода всегда стремится к воде, - Бадис рукой сделал волнообразное движение, и пилот продолжил - и знает, что после дождя пустыня становится прекрасной и цветёт всеми красками мира. У него нет нареканий к человеку, который подарит имишаг своё море.

Обычно сдержанные Оливер поперхнулся чаем и, откашлявшись, воскликнул:

- Браво, Николас. Вы построили «Море Туарегов», думаю это название скоро намертво прилипнет к Адрару.

- Ещё не построили, - озадаченно ответил инженер.

- Я теперь понимаю от кого вы набрались всего этого, - американка ткнула в сторону Николаса шариковой ручкой.

- Что вы хотите сказать, Меган? – опешил тот.

- Что тут говорить, если невозможно исправить, - махнула она рукой, затем посмотрела на стоящий перед ней на песке стакан и недовольно воскликнула, - из-за этого чая, я теперь понимаю насколько голодна. За весь этот день я съела лишь два несчастных финика.

Видя настроение женщины, Изем поинтересовался у пилота о его причинах. Получив разъяснение, он тут же подхватился на ноги и устремился к верблюдам.

Прошло совсем немного времени, как молодой туарег вернулся к костру, неся в руках плотно завязанный кожаный мешок и предложил американке.

- Что там? – удивилась Меган.

- Он говорит, верблюжье молоко, - ответил Рафи, - точнее то, во что оно превратилось под палящим солнцем, - добавил пилот уже от себя.

- Да, оно скисает, - с некоторой радостью пояснил Николас, - образуется сыворотка…

- Хватит! – прервала его американка и зажала рот рукой.

Изем непонимающе взглянул на брата. Тот только развел руками и явно что-то предложил.

- Усем спрашивает, - перевел пилот, - может вам больше нравятся сушенные кузнечики?

- Боже! – скривилась Меган, - вот чего мне тут точно не хватало!

- Действительно, - поддержал её Майкл, - неужели у них нет нормально сочного мяса, мы могли бы его хорошо поджарить.

- Боюсь, туареги очень редко едят мясо, - огорчил его Николас, - разве что по праздникам, да и как сохранить его на такой жаре?

В это время пожилой туарег, поправив тагелмуст, что-то негромко проговорил.

- Бадис сказал, - вмешался в разговор Рафи, - что он испечёт вам хлеб. И он надеется, что такое угощение придётся вам по вкусу, угли скоро будут в самый раз для этого.

Возражений со стороны журналистов не последовало и Бадис, поднявшись с места, не торопясь отправился к верблюдам за необходимым для готовки.

В это время молодые туареги, что-то с радостью в голосе поведали пилоту, и лёгкой походкой последовали вслед за отцом.

- Что они хотят? – удивленно проводил их взглядом Николас.

- Усем и Изем, предлагают спеть и сыграть нам, - ответил Рафи.

- Сыграть? На чём же?

- Насколько я понял, это будет гитара и тинде.

- Вот уж удивительное дело, - не смог сдержать возгласа инженер.

Софи внимательно посмотрела на него:

- Что вас так удивило, Николас? Разве туареги не любят музыку?

- Как вам сказать, да у туарегов есть своя традиционная музыка. Поколениями она передавалась и сохранялась неизменной, трудно даже представить, откуда идут её корни. Например, вы что-нибудь слышали о таком их национальном инструменте, как имзад?

Журналисты переглянулись между собой и их красноречивое молчание, стало ответом инженеру.

- Неудивительно, - продолжил Николас, - для уха современного меломана его звук будет не очень притязательным. Другое дело здесь в пустыне среди одиночества барханов возле костра, но даже так трудно многого ожидать от однострунного инструмента. Мелодично водить смычком по струне требует не дюжего мастерства, вот только делать это могут только женщины. Имзат - традиционно женский инструмент, и играть на нём мужчинам не принято, если даже не запрещено. Помните, я говорил, что женщины туарегов хранят культурное наследие народа, сюда относится и музыка.

- Так, что же мужчины остались без музыки? – озадаченно поинтересовался Майкл.

- Ну, - Николас задумался, - они могут петь, в походе, например, пока ведут караван из верблюдов. Есть ещё специальный музыкальный инструмент для мужчин – тахердант, но играть на нём могут только каста музыкантов – гриотов. И поверьте, это очень малочисленная каста. Я и сам не видел тахердант вживую, только на видеозаписи музыкальной группы Tartit, они как раз играют в традиционном стиле туарегов.