Облей своё счастье шампанским

Глава 4. Родня

     Мужчины переглянулись. Потом Томас вытер пальцы салфеткой – Ноппи уже и сама разобралась, где лежит бекон, и как его можно достать, – и вытащил что-то из внутреннего кармана пиджака.

     – У меня для тебя подарок, – с этими словами он протянул мне бумажный томик с фиолетовым драконом на такой знакомой обложке.

     – Это мне? – растерялась я. Бумажные книги были редкостью. Очень дорогой редкостью.

     – Тебе-тебе, – подтвердил с улыбкой Томас. – Там кое-что для тебя написано, прочти.

     Открыв титульный лист, я растерялась. Там была написана пара строк, но прочесть их я не могла – не умела читать пропись, только печатные буквы. Мне казалось, сейчас уже никто прописью не пишет, кроме каких-нибудь узких специалистов. В растерянности я подняла глаза, но не на Томаса, а на Кевина. И он, кажется, всё понял – забрал у меня книгу и прочёл:

     – «Милая Джезмин. Помни, один взгляд, одно прикосновение – именно так узнают друг друга половинки. Если они живут в нашем мире, конечно. Габриель Линдон. Тринадцатое декабря, две тысячи сто двадцать четвёртого года».

     – Автограф? Мне? – о таком я только слышала, сейчас мало кто раздавал автографы именно из-за неумения этого делать. Проще было сфотографироваться с поклонником. – От самой Габриель Линдон? Прямо сегодня?

     Я едва не задохнулась от восторга, ощущение было почти таким же, как при первом взгляде в глаза Кевину. Почти, потому что с тем, что я в тот момент испытала, вообще ничто не сравнится. Наверное, что-то похожее испытывают при встрече половинки, о которых написала Габриель Линдон. Ещё немного, и я поверю, что попала в одну из её книг, и мы с Кевином – тоже половинки. Жаль, что это всего лишь выдумка…

     – Да, от самой Габриель, – усмехнулся Томас. – Она очень хочет с тобой познакомиться, но тянули жребий, и мы с Ноппи выиграли. Остальные подтянутся попозже.

     – Остальные? – возмутился Кевин. Потом словно бы задумался, покачал головой, словно что-то услышал. Может, у него наушник в ухе, под волосами не видно. – Совесть имейте, мы, вообще-то, хотели бы наедине побыть.

     – Уже побыли и ещё побудете, а сейчас наша очередь знакомиться, – Томас улыбнулся мне. – Он ведь тебе уже рассказывал, что семья у нас большая и очень дружная. Есть и обратная сторона – мы очень любопытны. Так что, привыкай, Джезмин.

     – Вы родственники? – выцепила я из его слов. То, что мне нужно привыкать к большой семье Кевина я… обдумаю позже. Когда чуть-чуть приду в себя от калейдоскопа событий. Пока лучше сосредоточиться на чём-то нейтральном.

     Эти двое не были похожи, разве что высокий рост и чёрные волосы их роднили, не больше.

     – Я его дядя по отцу, Томас Форест, очень приятно познакомиться, – мужчина галантно склонил голову.

     Дядя? Они выглядели ровесниками, при том, что Кевин у родителей третий, плюс ещё брат с сестрой по отцу… Наверное, двоюродный дядя, просто уточнять не стал. Тогда вполне возможно. И непохожесть тоже объяснима.

     – Кстати, вам интересно, как критика приняла наш фильм? – поинтересовался Томас, поглаживая Ноппи, которая, похоже, наелась и теперь топталась лапами по его груди, напрашиваясь на ласку. И не больно ему от её когтей? Одет-то ведь в совсем тонкую рубашку.

     – Конечно, – улыбнулся Кевин, а потом встал и пересел на соседний со мной стул, прежде сидел напротив. – А ты кушай, Джеззи, а то мой родственник тебя совсем заболтал. Вот эти печенья очень вкусные, просто во рту тают.

     А потом приобнял меня так, что я оказалась удивительно уютно прижата к нему спиной, положив голову на грудь. И всё это снова показалось мне таким правильным, что я лишь чуть поёрзала, устраиваясь поудобнее, а потом так и сидела, поедая действительно тающие во рту крохотные печенья и слушая рассказ Томаса о том, как хорошо был принят фильм, что первые восторженные отзывы появились практически сразу после премьеры, что фильму пророчат феноменальные сборы, а Лили проспорила ему шоколадку.

     Оказалось, что Лилиан Форест не была профессиональной актрисой и с трудом согласилась на уговоры дяди сняться в фильме, поскольку идеально подходила внешне. Ещё бы, мельком подумала я, если именно с этой семьи Габриель Линдон списывала свою героиню и её родственников, не удивительно, что внешне Лилиан была копией Джезмин. Сюрпризом для меня стало то, что именно сидящий передо мной мужчина, оказывается, был режиссёром и продюсером картины. Наверное, он всё же старше, чем выглядит.

     Просто я интересовалась лишь актёрами, на съёмочную группу внимания не обращала, а зря, могла бы и догадаться, что одинаковая фамилия у актрисы и режиссёра – неспроста.

     Ещё Томас рассказал, как обзавёлся питомицей, с которой у них возникла любовь с первого почёсывания за ушком. Оказалось, что хозяйка Ноппи сбежала сразу же, как только поняла, что именно натворила её кошка, похоже, опасаясь, что её заставят оплатить ущерб. На попытки с ней поговорить о судьбе питомицы отмахивалась, мол, ничего не знаю, платить не буду, и кошка не моя. Последнее – вообще глупо, кошка-то чипированная, а на чипе, как и положено, записаны все сведения о хозяевах, да и видеозаписи это подтверждают.

     – В общем, пришлось послать к ней Флетчера, это наш семейный юрист, – пояснил для меня Томас. – Тот продемонстрировал ей видео, на котором она грубо таскает за собой бедняжку на поводке, словно чемодан на колёсиках, и пригрозил обратиться в службу защиты животных. А потом предложил тихо-мирно продать мне кошку. В общем, теперь Ноппи официально моя, навеки, да, моя прелесть?

     Кошка, словно всё понимая, лизнула Томаса в щёку и потёрлась головкой о его подбородок. А я улыбалась этой парочке, нашедшей друг друга – огромный мужчина и лысая, но при этом вполне симпатичная кошка, кажущаяся в его руках просто котёнком. И мне тоже захотелось так же потереться щекой о подбородок Кевина и… нет, не лизнуть, но поцеловать его очень хотелось.