Облик Огня. Том 1

Глава 2

Шаарвиль. Перепелиное гнездо. Последний оплот. Святой остров. D'lanesvelle. Замок за все время своего существования сменил великое множество названий и это лишь некоторые из них. Все в Дастгарде в свое время подверглось изменениям, кроме древнейшего дворца, на совесть выстроенного гномами в стиле далеко не присущем для этой расы — вместо грубых угловатых очертаний Шаарвиль имел округлые формы, но все же с высоты птичьего полета замок являл собой идеальный квадрат, а четыре шпиля белоснежных башен были расположены точно по углам здания.

И все это было отнюдь не так, что Первые Люди нанимали гномов для постройки столь величайшего не просто замка, а произведения искусства, где бородатые братья отдавали концы и хоронились прямо в фундаменте, чтобы творение стояло крепче. Нет. Люди пришли на ту землю, что сейчас именовалась Дордонией, когда в Шаарвиле уже заседали первые короли гномов.

Никакого дерева. Все на территории замка было сделано из камня, вплоть до скамеек в Красном Саду. По величественным колоннам ныне королевского тронного зала любой чуть соображающий в строительстве простолюдин мог сразу понять, что белые, почти прозрачные, столпы были построены задолго после возведения самого Шаарвиля и не имели никакого практического назначения.

Мраморные плиты на полу, только что начищенные до блеска служанками, играючи отражали солнечные лучи, попадавшие в зал через высокие панорамные окна, а на столе для гостей, усыпанном разнообразными фруктами, сидела синица – птаха, время от времени, щеголяла из стороны в сторону, недоверчиво поглядывая на застывших у входа паладинов, охраняющих вход в помещение, словно на котов, которые уже не раз таким образом пытались ввести в заблуждение, чтобы потом внезапно наброситься и перекусить её насквозь.

В конце зала рядом с троном, на котором восседал король, стояла высокая женщина в синем платье, ложащемся прямо на пол, и громко что-то пыталась доказать своему владыке.

– Ты не можешь так поступить, Рогар! Ты мне обещал... Нарушать обещания не достойно короля! – восклицала она, поджимая свои и без того тонкие губы.

– Только мне решать, как я могу поступить, а как нет?! – возражал король. – Лиана едет в Башню Стихий. И это мое последнее слово!

Женщина побледнела и от отчаянья прикусила нижнюю губу, струйки крови начали сочиться наружу.

– Прошу… Отнесись к девочке по-отцовски, Рогар, – через некоторое время вновь заговорила она, уже более спокойным тоном. – Ее вины в этом деле не больше нашей.

Она помялась еще несколько мгновений и продолжила.

– Ответь мне, кто должен взять на себя вину, если ребенок напроказничал? Если натворил что-то запретное?

– Обойдемся без намеков и давления на мои отцовские инстинкты, Антина. Если ты так хочешь справедливости — я могу приказать выпороть тебя за то, что не уследила за своей легкомысленной дочерью, – сидя в своем троне Рогар наклонился вперед, внимательно вглядываясь в глаза супруги. – Но...это будет лишним. Твои глаза уже намокли. Боюсь представить, что будет, когда возница тронет поводья, тем самым положив начало пути Лианы в башню для треклятых магов.

Монарх неприятно ухмыльнулся. Королева была оскорблена, но даже не думала прекращать и уже собиралась бросить следующий аргумент, но король равнодушно поднял руку, приказывая ей замолчать. Одна лишь синица, до сих пор перепрыгивающая с гроздей винограда на наливные яблоки и обратно, не знающая запретов и не имеющая представления о поминовении, нарушала тишину в зале.

Седая борода Рогара Вековечного добавляла владыке мудрости, но своими повадками он скорее смахивал на кузнеца, которому совершенно случайно в наследство досталась корона. Даже сейчас, в, казалось бы, неловкой тишине, он старательно пытался выковырять изо рта на редкость плотно застрявшую между зубов пищу. Король был в бирюзовом шелковом костюме, который, благодаря перекрестной шнуровке, хорошо подчеркивал его фигуру – для своих лет Рогар был в хорошей форме, а на его шее красовался кулон с единственной женщиной, которую он когда-либо любил. Ремесленник Данаил очень кропотливо выгравировал мать короля под верхней крышкой кулона, за что был удостоен чести нарисовать герб королевской семьи прямо в тронном зале – лев вцеплялся в глотку дракону на гобелене прямо за спиной восседавшего на троне владыки Дордонии.

Стук множества каблуков на другом конце зала, эхом заставил королеву утереть выступившие из глаз слезы. В тронный зал вошел Хранитель Порядка со свитой королевских паладинов. Доспехи воинов являли собой яростную схватку — заляпанные кровью панцири, смесь пота и грязи на их лицах и кровоточащие раны, которым требовалась безотлагательная обработка, но в этот час визит к королю, по-видимому, был важнее всего прочего.

Дориан Орегх ударил себя правой рукой в грудь, сопровождавшие его воины последовали примеру своего командующего.

– Бурлящая бездна, Дориан! Я жду твоих разъяснений! – король стукнул кулаками по подлокотникам своего трона и пробежался взглядом по сопровождающим хранителя паладинам. – Антина, оставь нас. Наш с тобой разговор окончен.

Рогар, заметно нервничая, облокотился на спинку седалища и нахмурился в ожидании объяснений вестям, добравшимся до замка незадолго до прихода Хранителя Порядка.

– Казнь странника уже должна была состояться, но зазвонил Колокол Войны, Ваше Величество. Это посеяло панику на площади... – начал оправдываться Орегх, провожая взглядом идущую к выходу королеву.

– А я, по-твоему, оглох? Я хочу знать подробности восстания нелюдей, – выпалил король. – Да! Не смотри на меня так. Естественно, я осведомлён о том, что нелюди взбунтовались на Штормплац. Почему зазвонил в колокол?

– Остроухие тайно проникли в башню и воспользовались…

– Остроухие? – Рогар выдохнул словно взъерепенившийся кот. – Я-то был уверен, что нелюди подкупили дозорных, а тут вон оно как! Объясни мне, хранитель, что нелюди делали в самом стратегически важном месте Дастгарда? Где была стража? Выходит, если бы вчера на нас напали, к примеру, дикари из Сумеречной Пустоши — мы бы уже давно лежали в собственном дерьме, а они трахали бы наших баб?