Обломки мифа или "Мёртвые сраму не имут" книга 1 Удаль

Глава 31 Корчев

Тамартаху ограбили дочиста. Всё, что не смогли унести, по обычаю викингов, разрушили и предали огню. Город пылал три дня, а рядом пылали погребальные костры.

Святославу особенно горько было стоять у костра Фарлафа.

Печенеги, касоги и аланы унесли своих убитых в степь и там хоронили по своим обычаям.

Жителей несчастной Тамартахи и захваченных лошадей отвели к реке. Лошадей стреножили и оставили пастись на заливных лугах, а для людей сделали временный лагерь. На совете решили после взятия Корчева и раздела добычи между аланами и касогами, пока зимние шторма ещё не начались, отвезти добычу в Херсонес.

Аланы и касоги, получив приличную долю добычи, довольные, тепло прощались с киевским князем. Договорились весной встретиться около устья Дона, что бы вместе идти на Саркел. И если кто из касогов и алан захочет переселиться в Киев, что бы пополнить его княжескую дружину, Святослав охотно их примет.

Прощаясь, Святослав спросил юного князя касогов:

— Что, князь Шумаф, не страшно тебе было?

— Нет, — гордо ответил юный наследник князя касогов.

— Это твоя первая битва?

— Да.

— А моя первая битва была, когда мне было три года. И я не помню: было мне тогда страшно или нет. Свенельд и Асмуд говорят, что нет.

— Наверняка так и было, — сказал Кочле. — Что ты тогда понимал?

— Наверное, ты прав, Кочле. А скажи мне, князь Тугожь, эта земля всегда принадлежала хазарам?

— Нет, когда-то очень давно этот полуостров принадлежал нам, касогам. А степи от Кубани до Дона принадлежали вот им, аланам.

— Не только до Дона, а до Дуная и ещё дальше — сказал князь аланов Хсарг. — До самого западного большого моря доходили аланские богатыри. А от Дона до Дуная, эта была наша коренная земля. Дон на нашем языке — это просто река. И Донэпр, и Донэстр, и Донай — это всё наши аланские названия.

— Да, это правда, — сказал князь Тугожь. — Но пришли болгары и отобрали у нас эти земли. Не только у нас, но и у греков. Видел развалины города, там, в заливе недалеко от Тамартахи? Там сейчас рыбацкая деревушка.

— Нет там ни кого.

— Были. Убежали. Нас испугались. Этот город болгары разрушили. Потом эти земли отобрали у болгар хазары. Болгары были разбиты и разбрелись в разные стороны. Одни ушли на север вверх по Итилю, другие ушли за Дунай, а третьи ушли в горы. И только горстка чёрных болгар кочует между Доном и Днепром. А почему ты спрашиваешь, князь Святослав?

— Думаю обосноваться здесь. Надоело жить под маменькиной опекой.

— Он давно об этом мечтает, — сказал Кочле.

— Ты, князь, честно отвоевал эту землю, — сказал Тугожь. — Владей! Если понравилась. Мы только рады будем такому соседу. А как же Киев? Такую обширную землю променять на эту?

— Да не сказать, что бы очень понравилась. Сухая очень. Но, за неимением лучшего и эта не плохо. А Киев, что? Пока мать жива, она мне княжить не даст. А проживёт она долго! Я ей смерти не желаю.

— И это правильно, — сказал Хсарг, а Тугожь кивнул. — Родителей надо чтить!

— А умрёт — вернусь, буду княжить в Киеве, а эту землю сыну отдам или внуку.

— Что ж, удачи, тебе князь, — сказал Тугожь. — Бери Корчев и правь на этой земле! Думаю, не пожалеешь.

С тем и уехали.

* * *

Исакий, наместник кагана в Корчеве, по-хазарски он назывался тудун, не был собственно хазарином, а был правоверным евреем из Константинополя, которого военачальник Мордехай порекомендовал шаду Иосии. Когда-то давно он купец Исакий приютил нищего беженца из Кордовы с семьёй. Потом помог добраться до хазарского Итиля. И там, возвысившись, Мордехай не забыл своего благодетеля. И купец Исакий превратился в тудуна Исакия, фактически правителя города Корчев или Карша, как его называли хазары, а на еврейском языке — Керц.

Тудун Исакий стоял на крепостной стене и смотрел на юго-восток, на другую сторону пролива, на огромный столб чёрного дыма, поднимавшегося в голубое небо. Тамартаха взята, следующий его город.

Будущее его, тудуна, становиться зыбким. А настоящее было очень даже не плохим. Отчисления кагану хазар были не обременительные, доходов было гораздо больше! И с этим настоящим очень не хотелось расставаться из-за каких-то варваров с севера.

А кто защищать будет Керц?

У тархана Гедалии всего десять воинов собственно хазарских, а остальные — мегрелы, армяне, аланы, греки и те же русы. Наёмники! Сражаться они, разумеется, будут — это их работа, но … Всё дело в этом но! Помашут мечами для вида, а потом сдадутся. Хазарского каганата больше нет! Кто платить будет? Остались всего два хазарских города — Карша и Саркел. Да, когда-то власть каганата распространялась почти на всю Таврику. Хазарские гарнизоны стояли и в Сугдее (56. Современный город Судак) и у готов в Доросе, что на горе Мангуп. Но те времена прошли. В Таврики только Карша считается хазарским городом.

Население города довольно пёстрое. Есть, конечно, хазарские купцы из тюркского рода Ашина, но в основном за хазар себя выдают многочисленные еврейские купцы. Много армян, алан, касогов, есть и русы, славяне, но больше всего греков. Так ли они все хотят сражаться?

Тудун Исакий ничего лучше не придумал, как собрать совет именитых горожан, для принятия решения, что делать в связи с надвигающейся опасностью. Хотя подспудно всё было ясно: надо сдаваться на приемлемых и выгодных условиях.

Тархана Гедалию на совет не позвали.

На совете вопрос о сдачи города даже не поднимался. И так всем было понятно, что Керц надо было сдавать кровожадным варварам. Обсуждали одно: сколько отступного дать этим русам и с кого его взять. После долгих споров, криков, взаимных упрёков и обид было решено не скупиться и отдать четверть имущества города и собрать его со всех семей города, начиная от самого тудуна и кончая последним сапожником. Собрать отступные поручили тудуну Исакию и наёмникам.