Обман на миллион

Глава 4.

Проснувшись, я почувствовала, как Давид притянул меня к себе. Его руки обвили мою талию, и я не стала сопротивляться. Мне само́й в тот момент были так нужны его объятия. Он прижал меня к себе, и я утонула в тепле его тела, в этом знакомом, таком родном запахе.

Он любил меня очень нежно, без грубости, без спешки. Его прикосновения говорили больше, чем слова. И в тот момент я не чувствовала ни капли отчуждённости, никакого охлаждения, никакого отсутствия страсти. Казалось, между нами по-прежнему нет никаких преград.

Позже, когда Давид пошёл в душ, я снова задремала. Проснулась только от звонка мамы. Когда взяла трубку и разлепила глаза, поняла, что в квартире уже тихо. Давид ушёл в офис.

Половина дня пролетела незаметно: работа, ученики, звонки. Я даже не успела толком соскучиться, как он уже заскочил на обед домой.

– Юль, я дома! – раздаётся из прихожей, и через секунду он уже сидит за столом, с аппетитом уплетая мой борщ.

Наблюдаю, как он ест, и не могу не улыбнуться. Давид ловит мой взгляд, поднимает глаза и ухмыляется.

– Ещё хочу! – протягивает мне тарелку, довольный, как ребёнок. – Как же я люблю, как ты готовишь! Ты просто волшебница! Вот не зря же говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

– То есть единственное, из-за чего ты со мной живёшь?

Он на секунду замирает, ложка застывает в воздухе.

– Не понял шутки, – хмурится.

– Это только чтобы я вкусно тебя кормила?

– Но почему же, в постели ты тоже прекрасна, – игриво поднимает бровь. – Предлагаю вечером повторить утренние ласки.

Улыбаюсь, понимая: вроде то, что он сказал – комплимент… но почему-то его слова меня задевают.

– Юлька, ты чего? – Давид встаёт, подходит, обнимает за плечи, наклоняется ко мне, пытаясь поймать мой взгляд. – Я, наоборот, хотел сделать тебе комплимент. А точнее, даже два! Мне казалось, женщинам всегда очень нравится, когда хвалят их умение готовить, и… ну и… остальное. Не понимаю, что за реакция на всё у тебя такая странная последнее время. Прямо ты не ты.

– А у тебя так много было женщин? – срывается с моих губ.

Увидев, как его глаза расширились в удивлении, и я сразу жалею о своём вопросе. Но он уже был задан.

– Юль, что происходит?

Давид пытается заглянуть ко мне в глаза, но я отворачиваю взгляд и молча ухожу к раковине.

Горячая вода, пена, звон тарелок – я теперь пытаюсь сосредоточиться на этом, лишь бы не смотреть ему в глаза.

– Что-то словно изменилось, я же чувствую, – его голос становится настороженным. – Замкнулась, злишься, нервно реагируешь на мои шутки и даже на то, как я восхищаюсь тобой.

– Давид, наверное, это плохо, что я работаю из дома. Да? – начинаю издалека. – Не хожу в деловых костюмах, платьях, без причёски…

– С чего вдруг? – он подходит снова ко мне ближе, но не решается больше прикоснуться. – Да и вообще, мне всё равно, работаешь ты или нет. А причёска… – замирает, словно ища нужные слова. – Так у тебя красота естественная, что мне очень в тебе нравится. Не люблю силиконовых кукол. Юль, а чего ты вдруг об этом?

– Не знаю, – пожимаю плечами, протирая уже чистую тарелку. – Просто я раньше не задумывалась на тему: а какие женщины тебе нравятся?

– Мне нравишься ты, Юль!

– Я понимаю, что тебя окружают очень успешные, красивые, уверенные в себе женщины… – голос непроизвольно дрожит, но я продолжаю, – а я более домашняя. Но я учусь и обязательно выйду на работу позже, когда получу диплом. Не буду сидеть дома, ты не думай…

Говорю теперь быстро, будто оправдываюсь, но на самом деле мысленно в это время уже подбираю слова, чтобы спросить об Энн.

Кто она? Почему он так часто упоминает её в разговорах?

– Юль, – Давид перебивает меня, – повторюсь, мне неважно, будешь ты сидеть дома или будешь работать. Главное, чтобы тебе было комфортно, и ты была счастлива со мной.

Он стоит рядом, смотрит на меня в упор, и в его глазах читается недоумение. Догадываюсь, он не понимает, откуда этот шторм вопросов.

А что я ему скажу? Озвучу свои подозрения?

– Дав, я на всякий случай скажу, ладно? Ты только мои слова в штыки не принимай. Если вдруг так случится, … я вполне допускаю мысль, что ты... – да, да, я опять тяну себя в своё прошлое. – Короче, уверена, ты сам понимаешь, о чём я хочу тебе сказать.

– Не очень. Не знаю, из-за чего у тебя такое настроение, только на всё сказанное у меня есть одно «но»…

– Какое? – замираю.

– Всё, что ты говоришь, не имеет смысла, потому что мне никто кроме тебя не нужен. И…

– Давид, и всё-таки, – я в своей голове уже накрутила себе из-за пароля на телефоне. – Один раз скажу, больше не буду.

– Ну хорошо, – улыбается, сидит и выжидательно смотрит на меня. – Не знаю, что вдруг ты придумала себе и каковы причины, но говори. Уже страшно, Юлька!

– Давид, – перебиваю его, не обращая внимания на попытку разрядить обстановку шуткой. – Дай мне закончить, – предупредительно поднимаю руку.

Хочу сказать, но не знаю, с чего начать. О прошлом точно говорить не хочу, но главное, что волнует сказать необходимо.

Пока теперь мы оба молчим, в комнате становится тихо. Только часы на кухне громко отсчитывают секунды. Я чувствую, как учащённо бьётся сердце, но останавливаться уже не могу. Мне надо ему это сказать. Мне важно это ему сказать.

– Я только об одном прошу! Только об одном! Не ври мне никогда. Не обманывай. Пообещай мне, что, если вдруг чувства остыли или остынут, ты скажешь мне об этом открыто! Не надо никого другого в наши отношения, хорошо? В случае чего я просто уеду, и всё. Мы как цивилизованные люди разойдёмся без скандалов!

Слова вылетают стремительно, будто я боюсь, что он не даст мне договорить. Хочу выразить на самом деле только одну мысль: не предавай меня.

После того странного звонка от Энн этот страх точит меня.

– Малышка, тебя кто-то обидел в прошлом? – Давид смотрит на меня серьёзно, без привычной улыбки. – Если хочешь, мы поговорим об этом. Думаю, что смогу понять твои страхи. – Он осторожно берёт мою руку. – Если в прошлом так сильно кто-то тебя обидел, я ничего изменить, к сожалению, не могу. Но сейчас не понимаю, на чём сейчас основаны твои страхи. Я вроде не давал повода…