Обман, укравший судьбу

Пролог. Глава 1

Видящий был очень стар и совсем слеп.
В его глазах разлилась мутная серость, скрывая зрачки. Но, даже лишённый зрения, он видел больше других.

Прислужник подошёл и осторожно приподнял его, подложив под голову ещё одну подушку. Воздух с хрипом вырывался из груди. Старик прикрыл глаза, собираясь с силами — сегодня ему предстояло говорить.

Император не торопил. Он тайно покинул столицу и проделал неблизкий путь, чтобы быть здесь, и теперь ждал — уважительно, почти смиренно.

У старика было предсмертное видение.
Он видел будущее.

— Империю ждут тёмные времена… — голос его был тих, он часто останавливался, чтобы перевести дыхание. — Она потонет в хаосе. Я видел дворец залитый кровью...

Император склонился над ним, жадно вслушиваясь в каждое слово.

— Можно ли это предотвратить?

Старик едва заметно качнул головой.

— Предотвратить нельзя… — слова становились всё тише. — Но можно обмануть…

Он сделал паузу, словно собирая остатки жизни в одном вдохе.

— Из мира за Рекой… — прошептал он. — Из Древнего Храма в Миграде… привези…

Он попытался сказать ещё хоть слово, но тело больше не слушалось. Старик закрыл глаза — и затих навсегда.

Глава 1

Граф Райнольд де Вальмо прибыл в Миград около недели назад — и с тех пор время работало против него.

Провинциальный городок на окраине королевства Нарату жил медленно, будто не знал, что где-то в мире уже запущен отсчёт. Узкие улочки, ранние сумерки, ленивые разговоры — всё здесь раздражало своей неторопливостью. Райнольд не принадлежал этому месту и не собирался задерживаться дольше необходимого.

Он снял пустующее поместье неподалёку от окраины и почти не появлялся на людях. В этом мире не было магии — по крайней мере, открытой, — и потому любая ошибка могла стоить слишком дорого. Здесь приходилось действовать руками других.

Граф был высок и худощав, двигался спокойно, почти со звериной грацией. Тёмные волосы были непослушны и редко лежали аккуратно, подчёркивая резкие черты бледного лица. Его взгляд был холодным и цепким, таким, от которого хотелось отвести глаза первым.

Тёмный камзол сидел безупречно, хотя был лишён гербов и украшений. Ткань выглядела дорогой и странной — не из тех, что носят в провинции.

Разложив на столе карту, он отметил Древний Храм и прилегающие к нему улицы.

Когда-то этот Храм был не святилищем, а инструментом. Здесь заключали договоры, которые скреплялись не клятвами, а кровью. Людей приносили в жертву не ради самой смерти — смерть была лишь завершением. Храм откликался на то, что предшествовало ей: на страх, на боль, на отчаяние в тот момент, когда человек осознаёт неизбежность и понимает, что спасения не будет. Именно эта вспышка — яркая, разрывающая — и становилась ключом к силе.

Теоретически его можно было пробудить и теперь. Достаточно повторить древний ритуал — кровь, верные слова, узор, нанесённый на каменных плитах. Но знания о последовательности были утрачены. Свитки исчезли, жрецы давно превратились в пыль, а сохранившиеся записи противоречили друг другу, оставляя слишком много пространства для ошибки. Райнольд не привык работать вслепую, особенно когда речь шла о силе, которая не прощает неточностей.

К тому же тёмная магия всегда требовала платы, несоразмерной полученному. Она не подчинялась — она одалживала. И рано или поздно приходила за своим.

Существовал другой способ, менее точный, но куда более простой. Храм можно было не активировать полностью, а лишь потревожить, заставить откликнуться на выброс живой эмоции, не заключённой в формулы. Сильный страх, острая боль, предательство в тот самый миг, когда сердце верит — этого могло оказаться достаточно, чтобы ткань мира истончилась и позволила сделать шаг туда, куда иначе пути не было.

Для этого требовался человек, чьи чувства ещё не закованы в осторожность и опыт. Не слабость, а открытость. Молодость. Способность верить без оглядки и бояться по-настоящему, не пряча страх за привычной маской.

Молодая девушка подходила лучше всего.

Это был грубый метод, лишённый изящества древних формул, но он позволял обойтись без алтаря и без обязательств перед тьмой.

Райнольд скользнул пальцем по отметке на карте.

Оставалось найти девушку. Время поджимало.

И тут удача сама пришла к нему.

К графу явился местный юноша с просьбой о встрече. Проблемы у того были самые прозаичные: будучи заядлым игроком, он проиграл крупную сумму. Если долг не будет возвращен в ближайшее время, скандал станет достоянием общественности — и о репутации можно будет забыть.

Молодой человек долго собирался с духом, прежде чем обратиться к графу за деньгами. Но получив отказ в других местах, он пришел сюда с последней надеждой.

Райнольд разглядывал его молча, с ленивым интересом. В голове постепенно складывался новый план.

Юноша говорил сбивчиво, стараясь казаться спокойным, но Райнольд уже увидел главное — не отчаянного игрока, а человека, который боится унижения больше, чем бедности. Такие ломаются не от нужды, а от угрозы быть разоблачёнными.

— Я дам вам деньги, — наконец сказал он. — И даже больше, чем вы просите. Но не в долг. Мне нужно, чтобы вы оказали мне одну услугу. Услуга за услугу, как говорится.

Он достал из-под стола увесистый мешочек и развязал, показывая его содержимое. Там находились золотые монеты. Затем демонстративно положил мешочек на стол. После этого извлек другой — куда меньший. Неспеша развязал и достал горсть бриллиантов, поднес их к мешочку с золотом и позволил скатиться с ладони. Он убрал маленький мешочек со стола.

У Игирата — так звали молодого человека — задрожали руки. Предложенная сумма превосходила все его ожидания. Этого вполне хватало на выплату всех долгов.

— Я сделаю все, что вы скажете, ваша милость.

Но когда граф озвучил свою просьбу, Игират растерялся.

— Девушка?.. — переспросил он и слегка отступил от стола.