Обманчивый запах французских духов, или Ищите судьбу

Глава 23

Они стояли напротив и молча смотрели в глаза друг другу. Агния повернулась, чтобы включить верхний свет, но Савин удержал её. Она не стала сопротивляться и внезапно прижалась к нему, обхватив за шею руками.

— Как ты меня нашла? — спросил он полушёпотом.

— Случайно, — прошептала Гуня и закрыла глаза, с удовольствием вдыхая знакомый запах.

— Я должен тебе многое рассказать, — серьёзно сказал Игорь. — У нас очень мало времени. Скоро начнёт светать, и я должен вернуться затемно, чтобы переодеться.

— Как ты додумался до этого маскарада? Зачем тебе это надо? — повысила голос журналистка.

— Тише! Нас могут услышать, — посмотрев на дверь, произнёс Савин. — Сначала о самом главном. Вчера я ездил в Кёльн и написал на тебя завещание. В городе у меня находится дом, автомобиль и остаток денег в банковской ячейке. С каждым днём расстояние вокруг меня сужается, и я это чувствую обострённым чутьём. Так получилось, что ты — единственный человек, о котором я вспомню в последнюю минуту своей жизни.

Гуня закрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос. Потом попятилась и села на кровать. Савин сел рядом и, взяв её руку в свою, продолжил:

— Я очень поздно понял, что не всегда можно жить спокойно с большими деньгами, особенно, если они ворованные. Кстати, Ния никогда не жалела для меня денег. Но меня всегда раздражало, что это деньги её, а не мои. Поэтому я их тратил, не считая, как бы избавляясь от её опеки.

Когда мадам сделала мне документы, и я уехал во Францию, она отправила на моё новое имя приличную сумму, чтобы я смог купить там квартиру, машину и с понтом поджидать свою благодетельницу. Мы с ней планировали осесть где-нибудь недалеко от Парижа, и тихо встретить там старость.

Но, когда я оказался в Париже с новым паспортом и с большими деньжищами, безграничная свобода напрочь снесла мне крышу. Я кайфовал, понимая, что ни Гребень, ни наша полиция теперь меня не достанут.

Вот тут у меня и возник план. Я попросил у Нии ещё денег, сказав, что хочу сделать ей сюрприз. А сам уехал в Германию, нашёл людей, которые смогли достать мне другой паспорт и отправил на мадам Саблину компромат, где указал адреса её подпольных казино, список высокопоставленных лиц, которые её крышуют, ну и многое другое, что мне было известно. В общем, я думаю, ты в курсе об этом по своим журналистским делам и знаешь, что Нию арестовали и дали ей пятнадцать лет колонии строгого режима.

Но рано я радовался. На свободе остались её фавориты, которым мадам передала маляву из казённого дома, чтобы они нашли меня и поступили так, как поступают с крысами.

— С крысами? — удивлённо переспросила Агния.

— Ну-да, у воров так называют людей, которые воруют у своих же, — неохотно объяснил Савин и вздохнул. — С тех пор, как я подставил Нию, моя жизнь превратилась в ад. Теперь я живу под двумя именами. В Кёльне я — молодой рантье, который сдаёт свой дом, а в Нидеррадене — старый страшный садовник.

— Может, всё не так, как ты думаешь, — попыталась успокоить Игоря Гуня.

— Милая и добрая Агния, — Савин с горькой улыбкой посмотрел в глаза журналистки. — Я даже тебя испугался, когда ты здесь появилась. Сначала подумал, что тебя подослали специально, чтобы выманить меня и убить, поэтому и оглушил тебя в сарае у писателя, чтобы ты испугалась и уехала. А потом мои арендаторы в Кёльне сообщили мне, что мной интересовался молодой солидный человек из России. Вот тут я понял, что капкан скоро захлопнется. Сегодня вечером ты так смешно лепетала про пряник и ярмарку, что я чуть не раскрылся. Мне стоило больших усилий, чтобы сдержаться и не выдать себя раньше времени.

— Игорь, всё равно, я ничего не понимаю. Ты можешь снова уехать куда-нибудь или сменить имя, в конце концов, — начала рассуждать Агния.

— Если бы ты знала, как я устал скрываться, потому что очень тяжело жить двойной жизнью, — произнёс Савин и замолчал, но потом встал и добавил. — Мне пора. Скоро будет светать. Агния, ты должна знать, как только ты получишь письмо от моего адвоката Льва Гейзера, меня уже не будет на этом свете. Но у меня к тебе будет ещё одна просьба. Найди в Калуге мой детский дом и помоги им, чем можешь. Я знаю, ты честный человек и сделаешь всё как надо.

Гуня не могла говорить. Её душили слёзы, которые бурным потоком лились из её глаз.

— Игорь, дорогой, я весь год просила у Господа Бога, чтобы он помог мне забыть тебя. Но, я не хочу, чтобы это было сделано такой ценой. Я люблю тебя! Я не хочу, чтобы ты снова ушёл. Почему всё получилось так, как получилось? Хочешь, я останусь с тобой? Я буду помогать тебе, я буду делать всё, что ты скажешь…

Савин с лаской и тоской смотрел на рыдающую Гуню и, чтобы прервать беспрерывный поток слов, обнял её и крепко поцеловал. Затем подошёл к окну и, ступив на лестницу, тихо сказал:

— Если у тебя родится сын, назови его Игорем, но воспитай его настоящим человеком. Прости меня, Агния, за то, что я доставил тебе больше страданий, чем радости. Прощай и не поминай лихом!

Гуня не видела, как Савин исчез в утренней дымке. Она сидела на кровати и смотрела в одну точку. Вдруг она заметила белый конверт на одеяле. Журналистка вытерла слёзы и, шмыгая носом, взяла в руки твёрдый бумажный пакет.

Внутри лежал красивый леденец в виде сердечка на палочке и короткая записка.

«Ты подарила мне имбирного человечка на память, а я оставляю с тобой моё сердце».

Гуня опустилась на подушку, обняла конверт двумя руками и закрыла глаза.