Обманчивый запах французских духов, или Ищите судьбу

Глава 24

Утром хозяева не могли понять, что случилось с их гостьей. Она была излишне молчалива и не реагировала на их вопросы и просьбы. Эльвира определила это состояние одним словом — ностальгия.

— Подруга, как я тебя понимаю, — без умолку трещала фермерша, укладывая в багажник машины продукты для магазина. — Я сама первое время не могла долго привыкнуть. А потом как-то всё встало на свои места. Родители были рядом, проблем особых не наблюдалось, и я подумала, почему я нервничаю из-за того, что живу в идеальных условиях. В общем, всё устаканилось, и ностальгия меня больше не посещает. Теперь меня, в основном, волнует, сколько мои коровы дадут молока, чтобы я могла сделать из него творог, сыр, сметану и выгодно продать их.

Гуня стояла рядом с «Фольксвагеном» и безразлично смотрела на дорогу. Она боялась повернуться в сторону дома, где жил странный садовник, потому что слёзы выдали бы её душевное состояние. Когда всё было готово и они, попрощавшись с Вильфридом, сели в машину, в деревню въехало такси.

— Интересно, к кому это гости пожаловали? — с любопытством сказала Эльвира и нажала на газ.

Агния не сразу обратила внимание на её слова, но на душе вдруг стало неспокойно, а сердце тоскливо сжалось.

— Господи, скорей бы уже домой, — хрипло произнесла она и закрыла глаза.

— Вот-вот, — засмеялась Эльвира. — Я же говорила. Это всё ваша тоска по белым берёзкам, хотя их здесь тоже не мало, и они ничуть не хуже ваших.

Когда женщины подъезжали к Гамбургу, Эле позвонил муж. Гуня опять ничего не поняла из их разговора, но по интонации уловила, что произошло что-то ужасное. Потому что Эльвира так кричала в трубку, что можно было подумать, будто её писателя взяли в заложники или, на худой конец, он решил с ней развестись.

Бросив телефон, фермерша принялась пересказывать услышанную новость, которая повергла Агнию в шок.

Оказывается, в деревне случился пожар. Загорелся дом садовника. Причём его самого не могут нигде найти. Сосед из дома напротив рассказал полицейским, что видел, как приезжало такси. Но уехал садовник, или к нему кто-то приехал, этого он не заметил. Так как в это время ему позвонила жена из магазина, и он долго с ней обсуждал, покупать сыр в маркете или лучше взять у местных фермеров.

Гуня откинулась на сиденье и закрыла глаза.

— Всё, гонка за призраком закончилась, — сказала она, погружаясь в свои мысли.

— Что? — не поняла взбудораженная Эльвира и быстро добавила. — Агния, я не буду заходить к родителям. Возьми, пожалуйста, сумку с продуктами, а я отвезу заказ в магазин и поеду обратно домой. Меня так взволновал разговор с Вильфридом, что пока я не увижу всё своими глазами, не успокоюсь.

Гуня молча кивнула и, взяв сумку, пошла в дом. Хозяева с радостью встретили гостью и засуетились возле неё, спрашивая, как она провела время в деревне.

А, между тем, пожарные и полиция обследовали частично пострадавший дом садовника и полностью выгоревшие хозяйственные постройки, в том числе сарай.

В сарае они обнаружили сильно обгоревший труп мужчины и предположили, что это садовник, так как на левой руке тела были надеты оплавившиеся часы, с которыми тот никогда не расставался. А в правой руке он сжимал отвёртку. Соседи знали, что садовник недавно купил газонокосилку, но она после первого использования сломалась, да к тому же выбила пробки на электрощите в сарае. Вероятно, решили они, садовник попытался с починкой справиться самостоятельно, но получил удар током, а искра подожгла деревянную поверхность сарая.

Все жители деревни отзывались о старом садовнике как об одиноком нелюдимом человеке, который никому ничего плохого не делал. Он с утра до вечера трудился у себя на участке, не доставляя никому проблем. Муж Эльвиры посоветовал полицейским связаться с хозяином дома и быстрее решить вопрос с расчисткой двора, потому что запах гари разносился по всей деревне и отрицательно сказывался на удое коров. Его поддержали старожилы, пожаловавшись на плохое самочувствие из-за ужасного запаха и нарушение эстетического облика их экологически чистой деревни.

Обо всём этом Эльвира поведала родителям и Агнии по телефону, когда те сидели в гостиной после ужина и обсуждали, в какой театр или музей стоит сходить гостье в оставшиеся дни. Гуня почти не участвовала в этих обсуждениях, потому что все её мысли были с Игорем. Она с ужасом представила, как пламя охватывает его одежду, волосы и кожу и закрыла лицо руками. Зоя Борисовна тут же подсела к журналистке и, обняв её за плечи, сказала:

— Агния, мы приносим свои извинения, что ты стала свидетельницей такого неприятного инцидента. Но попытайся абстрагироваться, ведь в мире каждый день что-то случается. Не надо думать об этом, иначе у тебя начнутся проблемы со здоровьем.

— Дорогая Зоя Борисовна, спасибо вам за поддержку, но я с этим человеком разговаривала накануне. Я подарила ему пряничного человечка, которого купила в Кёльне на ярмарке, куда ездила с Эльвирой и Вильфридом. Садовник оставил очень хорошее впечатление о себе, поэтому моё сердце обливается слезами, лишь я подумаю, какой страшной была его смерть. Не могли бы вы отвести меня в церковь, чтобы я поставила свечку за упокой его души.

— А разве ты знаешь, какого вероисповедования был он? — удивилась хозяйка.

— Бог един, — коротко ответила Гуня и пошла одеваться.

Они подъехали к небольшой церквушке, больше похожей на часовню, и зашли внутрь. Зоя Борисовна купила свечи и, отдав одну Агнии, подвела её к распятью Христа, расположенного слева от центральной части иконостаса.

Гуня подошла к канделябру с горевшими свечами и, поднеся свечку к огню, тихо произнесла:

— Царствие небесное, рабу божьему Игорю. Светлая ему память!

Пламя свечи, забранное от соседней свечки, сначала ярко вспыхнуло, а потом погасло. Журналистка застыла на месте с застрявшими в горле словами. Она боялась поджигать свечку снова. Недолго думая, Агния перешла к большой иконе с изображением Иисуса Христа и, поклонившись, подожгла свечу снова. Тонкая свечка горела ровным пламенем. Тогда Гуня поставила её перед иконой и сказала: