Обманчивый запах французских духов, или Ищите судьбу

Глава 25

Самолёт из Гамбурга прилетел в Шереметьево рано утром. Получив багаж, Гуня не пошла на стоянку такси, а отправилась в кафе аэропорта. Она сидела одна в небольшом, но уютном помещении и с удовольствием пила свой любимый «Латте». За большим окном было видно взлётное поле и самолёты, и Агния с интересом смотрела на эту картину, потому что она отвлекала её от навязчивых мыслей.

Вернувшись в Москву, она поняла, что уже никогда не станет той прежней Гуней, какой была до поездки. Эти две недели полностью перевернули мир не только вокруг, но и внутри неё.

Вдруг её мысли прервал, подошедший к столику, лётчик:

— Разрешите присесть?

Агния удивилась. Кафе было совершенно пустым, но он почему-то просился именно за её столик. Гуня безразлично пожала плечами и показала на место напротив.

— Понимаете, — смущённо улыбнувшись, сказал мужчина. — Я перед полётом обычно сижу за этим столиком и выпиваю чашечку «Капучино». Не хотелось бы и сегодня нарушать эту традицию.

— Здорово, — неожиданно оживилась Гуня. — Из этого может получиться замечательная статья. Например, «В какие приметы верят покорители неба».

— Что вы, ни в коем случае, — замахал руками пилот. — А вы журналистка?

— Да, Агния Фёдоровна Кондакова, — представилась Гуня и протянула руку.

Лётчик в ответ тоже протянул свою ладонь и отрапортовал:

— Штурман гражданской авиации, Эдуард Михайлович Радугин.

Напряжение, возникшее вначале, вдруг исчезло, и они, глядя друг на друга, рассмеялись.

— А что вам обычно желают перед полётом? — поинтересовалась Гуня.

— По-разному бывает. Но обычно мягкой посадки, — подумав, ответил Эдуард.

— Тогда я вам тоже желаю мягкой посадки и, на всякий случай, хорошей погоды, — совершенно серьёзно сказала журналистка.

— В таком случае мне нужен ваш телефон, чтобы я мог доложить о благополучном прибытии, — также серьёзно произнёс штурман.

— А вы хитрец! — развеселилась Агния. — Хорошо, записывайте.

Не успела она продиктовать телефон, как раздался звонок. Номер был незнакомый, и Гуня удивлённо посмотрела на Эдуарда. Тот, не выдержав, рассмеялся и сказал:

— Это мой номер. Я решил проверить, вдруг вы меня обманули и дали телефон своей подруги.

— Моя подруга, в отличие от меня, замужем, и у неё недавно родилась замечательная дочка, — язвительно произнесла журналистка. — Поэтому с вашей стороны это было непростительной ошибкой.

— Позвольте мне быстрее загладить эту ошибку, а то мой самолёт улетит без меня, — взмолился Эдуард.

— Хорошо, — глядя в упор на штурмана, сказала Гуня. — Можно мне сфотографироваться в вашей красивой фуражке?

Когда фотографии были сделаны, штурман Радугин, галантно попрощавшись, так же неожиданно исчез, как и появился.

Этот незначительный эпизод в кафе вдруг настроил Агнию совершенно на другую волну. Она, наконец, осознала, что находится у себя дома. И всё то, что с ней случилось в Германии, будто было в другой жизни.

Взъерошив волосы, Гуня достала из сумочки зеркальце и критично посмотрела на своё изображение. Затем достала губную помаду, купленную в Гамбурге, и артистично, словно за ней следил огромный зрительный зал, стала красить губы.

Когда конечный результат её удовлетворил, она не спеша встала, застегнула на все пуговицы новое бежевое пальто и покатила чемодан к выходу, на ходу соображая, можно ли звонить Ларисе или в шесть утра ещё рано.

На стоянке такси людей было мало, и через пять минут повеселевшая путешественница ехала в сторону Москвы. В салоне негромко играла знакомая мелодия любимой группы «Queen», а молодой таксист с интересом разглядывал красивую пассажирку в зеркало. Он игриво поинтересовался, откуда она прилетела, и когда полетит обратно, потому что в любое время дня и ночи за небольшое вознаграждение он смог бы быстро доставить её в аэропорт.

Слушая нормальную русскую речь и рассматривая родные берёзки за окном, Агния счастливо улыбнулась и окончательно поняла, что она дома. Глаза постепенно сами стали смыкаться, и журналистка не стала противиться дрёме, неожиданно окутавшей её.