Обманчивый запах французских духов, или Ищите судьбу

Глава 28

Наступил вечер, и компания стала решать вечный в командировке вопрос — ехать в Москву или снимать номер в гостинице. После недлинных рассуждений было решено остановиться на ночлег в доме у Ольгиных дедушки с бабушкой.

Гуня оставила коллег в машине, а сама снова вернулась в детский дом. Охранник поинтересовался, что забыла московская гостья, но препятствовать её проходу не стал. Журналистка остановила воспитательницу, которая выходила из столовой и спросила, где можно найти Игоря Французова.

Молодая, но полноватая женщина склонила голову набок и укоризненно посмотрела на Агнию. Потом, ни слова не говоря, она сделала жест рукой, приглашающий её войти в помещение, и только тогда сказала:

— Вот, полюбуйтесь! Уже час сидит, но ничего не ест. Я пошла за Любовью Андреевной.

Гуня скинула пальто и положила его на стул возле двери. Затем подошла к мальчугану, который, не поднимая глаз, сидел за столом, и погладила его по голове. Маленький Игорь поднял голову и, увидев Агнию, расплылся в улыбке:

— Ты вернулась?

— Да, я закончила свои дела и пришла посмотреть, как ты кушаешь. Ведь ты же будущий мужчина, поэтому чтобы стать сильным и смелым надо хорошо есть, — Гуня взяла ложку и стала кормить мальчика, который беспрекословно стал жевать остывшее пюре с котлетой.

Когда вернулась воспитательница с директрисой, тарелка была пустой, а журналистка с мальчиком сидели рядышком и, взявшись за руки, о чём-то говорили. Любовь Андреевна молча улыбнулась и вышла из столовой.

Агния пообещала малышу, что завтра, когда он проснётся, она снова придёт. А сегодня уже поздно, и ей никто не разрешит остаться в детском доме, потому что она уже взрослая. Игорь согласился с её словами и серьёзно спросил:

— Почему ты так долго не приходила? Ты сказала, что пройдёт лето, и ты вернёшься.

Гуня прижала мальчонку к себе, но ничего не ответила. Потом взяла себя в руки и решительно произнесла:

— Теперь всё будет по-другому. Ты мне веришь?

— Да, — шёпотом ответил Игорёк и уткнулся ей в живот.

Когда журналистка покидала детский дом, она спросила у охранника, во сколько встают дошколята. Он почесал затылок и, подумав, ответил, что дольше восьми часов здесь никому не дозволено валяться в постели.

Ольга со Стасом дремали на своих местах в машине, а Гуня стояла на крыльце и вытирала предательски капающие слёзы. Весь день она сдерживала их, но сейчас в темноте могла себе позволить эту слабость. Наконец, высморкавшись, она подошла к «Рено» и громко спросила:

— Ну что, куда едем?

Коллеги по перу встрепенулись, и через некоторое время машина Агнии, газонув, покинула территорию детского дома. Ольга вместо навигатора указывала в каком направлении следует ехать, но, проезжая мимо большого магазина, Гуня поинтересовалась, есть ли здесь детские игрушки. Стажёрка пожала плечами и предположила, что тут должны торговать всем. Тогда Агния отправила Стаса за тортом и бутылкой хорошего вина, а сама пошла искать отдел игрушек.

Оказалось, что он находился на первом этаже, и от обилия кукол, машин, роботов, мячей и другой игрушечной всячины у журналистки разбежались глаза. Она вдруг захотела купить маленькому Игорю всё, но взяла себя в руки и спросила у девушки-консультанта, где находится пластилин. Выбрав большую яркую коробку с каким-то необычным пластилином, Гуня попросила отвести её к мягким игрушкам, где ей понравилась смешная лопоухая собачка, напоминавшая известный мультяшный персонаж.

На выходе из торгового центра Агния прихватила местную бесплатную прессу и направилась к машине. Стас уже был там. В салоне пахло чипсами с луком и зеленью, которые с аппетитным хрустом поглощали напарники.

Дом родственников Ольги находился недалеко от моста через Оку, и Гуня даже позавидовала молодой коллеге, среди какой красоты проходило её детство. Старички очень приветливо встретили московскую братию и сразу усадили их за стол. Агния не стала долго засиживаться за ужином и попросила отвести её в спальню. Оставшись одна, журналистка ещё раз рассмотрела игрушки, купленные в магазине, и, облегчённо вздохнув, достала из пакета местную газету. Она состояла не из одного разворота и четырёх страниц, а была довольно-таки пухлой, почему и получила в народе название «толстушка».

Журналистке нравилось просматривать провинциальные новости и слегка подтрунивать над ними. Газета называлась «Слобода», и у неё  имелся подзаголовок «Семейная газета родного края». Первые страницы в ней были посвящены итогам отопительного сезона и подготовке к зиме. Затем жителей Калужской области приглашали на приём к светилам российской медицины и давали разные советы, как оставаться молодым и здоровым после пятидесяти. Рубрика «Происшествия» пестрела фотографиями ДТП и страшными описаниями с места событий. Гуня зевнула и открыла последнюю страницу, которая  предназначалась для различных объявлений и знакомств. Оказалось, что читать эти объявления можно было как рассказы Зощенко, настолько смешно они были составлены.

Когда Гуня читала последнее послание к прекрасной половине человечества, она просто рыдала от смеха и вытирала слёзы, потому что «молодой человек на седьмом десятке лет, без в/п, но с ж/п желал познакомиться с прелестной дамой, не склонной к полноте, у которой хватает свободных минут не только для семейного счастья, но и для работы на огороде». О себе мужчина сообщил, что он ведёт здоровый образ жизни, любит экскурсии и путешествия. Объявление заканчивалось словами «пьющим и из м. л. с. не беспокоить». Последняя фраза объявления просто добила журналистку, так как даже она не смогла её полностью расшифровать.

Отложив газету, Агния закрыла глаза. «Интересно, а какие виды имеет на меня покоритель небесных просторов Эдуард? — вдруг подумала она. — Я же почти ничего о нём не знаю. Впрочем, как и он обо мне. И как он отнесётся к моему решению — усыновить сына Савина Игоря?»

От такой мысли Гуня даже села на кровати. Она вдруг сама себе сейчас честно призналась, что давно поняла, кто этот темноволосый мальчик с чёлкой из детского дома. Она снова упала на подушку и попыталась заснуть, потому что утром надо было встретиться с маленьким Игорем и заставить его поверить в то, что она никогда его не бросит.