Обманчивый запах французских духов, или Ищите судьбу

Глава 33

Гуня решила не откладывать встречу с инспектором органа опеки и в ближайшее время явилась на приём. Журналистка была очень удивлена, что с такими важными проблемами работают совершенно безразличные люди. Женщина-инспектор вызывала какое-то отталкивающее впечатление, начиная от невыразительной старомодной причёски и кончая её противным голосом.

Сначала она попыталась отговорить Агнию от этого шага, говоря, что детдомовские воспитанники — это определённый контингент детей, которые никогда не станут обычными людьми. Видя, что посетительница отрицательно реагирует на её слова, инспектор предложила написать заявление.

Пока Гуня заполняла нужные графы, женщина стала задавать ей вопросы про жилищные условия и профессию. Услышав, что она работает журналисткой, инспекторша нервно заёрзала в своём кресле. Но, когда Агния сказала, что живёт в однокомнатной квартире, слегка обрадовалась и снова вошла в своё обычное состояние. Женщина-инспектор, с превосходством поглядывая на журналистку, объяснила, что если её жилище не будет соответствовать санитарным нормам, то ей будет отказано в усыновлении ребёнка.

— За большими квадратными метрами можно не увидеть мелкую душу, — подняв голову от заявления, сказала Агния.

— На что это вы намекаете? — язвительно спросила инспектор, и её глаза сузились до щёлочек.

— Только лишь на то, что мои квадратные метры далеки от королевских, а вот любовь к моему маленькому принцу уже не имеет границ, — спокойно парировала журналистка.

Дальше они сидели молча, занимаясь каждая своим делом. Закончив с бумажной волокитой, инспектор протянула Агнии список документов, необходимых для усыновления. Бросив взгляд на бумагу, Гуня увидела одиннадцать внушительных пунктов и заметно приуныла.

— Надеюсь, вы понимаете, что затеяли это дело накануне новогодних праздников, поэтому с получением некоторых справок вам придётся поторопиться, иначе ваш вопрос мы отложим на следующий год, — обдав журналистку холодным взглядом, произнесла инспектор.

— Да, к сожалению, вы совершенно правы. У меня почти не осталось времени. Но все-таки три недели, это не три дня. Вы согласны со мной? — мило улыбнувшись, Агния поднялась и попрощалась с вершительницей судеб.

С этого мгновения распорядок её дня резко изменился. Теперь Гуня постоянно была привязана к своему ежедневнику, где были прописаны часы приёма и встречи с работниками паспортного стола и ЖЭКа, а также вёлся строгий учёт полученных и недостающих документов. При этом журналистка не забывала о своих прямых обязанностях и сдавала редакционные материалы точно в срок.

Когда все пункты, кроме одного были вычеркнуты, а папка с собранными документами приобрела достойный вид, Агния взяла рисунок Игорька, который она поместила в красивую рамку, и пошла к главному редактору.

Олег Никитич был в хорошем расположении духа. В его кабинете стояла наряженная секретаршей ёлка, а на журнальном столике лежали и стояли праздничные пакеты с подарками от коллег из печатных изданий. Он с кем-то разговаривал по телефону, поэтому показал Гуне, чтобы она присела и через минуту, попрощавшись, поинтересовался, что случилось.

Агния молча положила перед ним рисунок. Главред взял рамку в руки и недоумённо уставился на детские каракули. Потом вопросительно глянул на журналистку и сказал:

— Что это за Третьяковская галерея?

— Это рисунок моего приёмного сына, — улыбаясь, ответила Гуня.

— А я тут при чём? — продолжал недоумевать редактор.

— Понимаете, Олег Никитич, я к вам уже обращалась с этим вопросом, но вы меня, мягко говоря, послали заводить своего ребёнка, — вкрадчивым голосом произнесла Агния. — Я собрала уже все документы на усыновление, кроме одного. Что мне это стоило, лучше не спрашивать, потому что наша бюрократия живёт и процветает, несмотря ни на что. Если вы мне не дадите характеристику, то сделаете несчастными двух человек — меня и моего Игорька. Я, если честно, не понимаю, почему вы мне отказываете и вынуждаете прибегнуть к более жёстким мерам.

— Что вы имеете в виду? — вдруг развеселившись, спросил главред.

— О, Олег Никитич, вы даже не представляете, на что способна женщина, когда ей ставят препятствия на пути к ребёнку, — злорадно произнося каждое слово, журналистка подошла и решительно забрала рисунок со стола редактора.

— Подождите, — главред взял телефон и пригласил войти секретаря Полину. — Когда вам нужна эта несчастная характеристика? — обратился он к Агнии.

— Уже вчера, — посмотрев в окно, устало ответила та.

— Хорошо, не будем портить настроение перед главным праздником года. Зайдите ко мне через час, — сказал редактор и дал понять, что разговор окончен.

Выйдя из кабинета, Гуня стала звонить инспекторше в отдел опеки. Та долго не брала трубку, но потом всё же ответила. На вопрос журналистки, можно ли сегодня привезти документы на усыновление, она начала ссылаться на плохое самочувствие и большой объём работы в конце года. Агния прервала её беспрерывный поток траурной речи и сказала, что за последние две недели, она забыла, что такое спокойный сон и своевременный обед, поэтому говорить ей в данный момент о большом объёме работы не имеет смысла. И прежде чем попрощаться, она просто поставила её перед фактом, что привезет бумаги через два часа.