Обманчивый запах французских духов, или Ищите судьбу

Глава 34

Выданная характеристика, хоть и была положительной, но была написана сухим канцелярским языком. «И вот из-за этой паршивой бумажки решается вопрос — быть Игорю моим сыном или нет», — с горечью подумала Гуня, запихивая файл с характеристикой в сумку. Она запрыгнула в машину и через час была в отделе опеки.

До конца рабочего дня оставалось чуть больше часа, но дверь в кабинет инспекторши была закрыта. Агния постучалась в соседнюю дверь и спросила, где ей найти инспектора Голубеву. Никто из присутствующих в кабинете не удостоил её ответом, поэтому журналистка вернулась обратно и устало присела на стул.

Вдруг она услышала телефонную трель за закрытой дверью и тихий голос инспекторши. Агния быстро включила камеру на телефоне и сходу начала вести репортаж:

— Дорогие друзья! Я нахожусь перед закрытой дверью инспектора по опеке Голубевой Маргариты Петровны. Сегодня приёмный день. До конца рабочего дня ещё работать и работать, но дверь в кабинет заперта изнутри. Если прислушаться, то можно услышать, как хозяйка кабинета с кем-то разговаривает по телефону, — Гуня приставила динамик телефона к притвору и прибавила звук.

Через какое-то время Голубева замолчала. Тогда Гуня решительно постучала и продолжила репортаж с места событий. За дверью стояла гробовая тишина. Терять журналистке было уже нечего, и она одновременно в притвор и на камеру произнесла:

— Я останусь здесь до конца рабочего дня, а потом с этой записью и заявлением отправлюсь в прокуратуру, чтобы они проверили работу не только инспектора Голубевой, но и всех сотрудников органа опеки и усыновления нашего района.

Именно на этих словах дверь в кабинет распахнулась, и на пороге показалась красная и сжавшая губы инспекторша. Она просто задыхалась от переполнявшей её злости.

— Что вы себе позволяете? — закричала она сходу. — Я никогда не закрываю дверь во время приёмных часов. И ваша запись не имеет никакой юридической силы. Тоже мне, журналистка нашлась! Знаю я, как вы своей жёлтой прессой отравляете жизнь порядочным людям. Я же вам сказала по телефону, что плохо себя чувствую.

— Так поэтому в приёмный день здесь никого нет, потому что вы отфутболиваете всех из опеки, но, однако, государство вам платит деньги за несуществующий приёмный день как за рабочий, — пошла в наступление Агния, не выключая камеру.

Услышав это, Голубева изменилась в лице и, пересилив себя, вернулась на своё место, пригласив журналистку войти.

Гуня молча достала папку с документами и протянула её женщине-инспектору. Та, также молча, взяла документы и начала просматривать каждую бумагу, обращая внимание на дату, подпись и печать. Когда в папке ничего не осталось, инспекторша вопросительно взглянула на Агнию и ехидно спросила:

— Это всё?

— Да, всё! — с вызовом ответила Гуня.

Голубева с мерзкой улыбкой собрала все бумаги в одну кучу, хаотично сунула их в папку и победоносно произнесла:

— Тогда забирайте свою макулатуру и приходите в следующем году.

Но Агния не спешила сдаваться и принимать протянутую папку. Она закинула ногу на ногу и, в упор уставившись на инспектора, в свою очередь спросила:

— Что-то не так?

Женщина-инспектор слегка дрогнула но, услужливо положив папку перед журналисткой, медовым голосом сообщила, что в папке не хватает одного очень важного документа.

Гуня судорожно сглотнула слюну и потихоньку начала выходить из себя.

— Может быть этого? — почти потеряв над собой контроль, она достала из сумки рисунок в рамке, подаренный ей Игорьком, и положила перед Голубевой.

Та, немного обалдела, увидев нарисованную тётеньку с большим улыбающимся ртом и держащую куриной лапкой мальчика, но справилась с собой и ещё медовее произнесла, что в принесённых документах отсутствует характеристика с места работы.

Агния безжизненно откинулась на спинку стула. Она громко выдохнула воздух из лёгких, потом взяла папку с торчащими из неё справками и выписками, положила сверху файл с характеристикой и с поклоном протянула обратно женщине-инспектору.

Если бы эту картину видел игрок в домино, он бы радостно воскликнул: «Рыба!», а игрок в карты сухо бы произнёс: «Очко!» Но инспектор Голубева не относилась ни к тем, ни к другим, поэтому опять начала краснеть от злости. Телефонный звонок привёл её в чувство, но говорить она не стала и, не глядя, сбросила вызов.

Театрально подбирая слова, инспекторша с натянутой улыбкой произнесла:

— Агния Фёдоровна, после изучения ваших документов, мы сообщим вам о дате визита сотрудников опеки и попечительства для проверки жилищных условий вашей квартиры.

— Надеюсь, вы это сделаете не за пять минут до вашего прихода, — вспоминая о пустом холодильнике и неубранном диване, устало сказала журналистка и покинула «поле боя».

Придя домой, Гуня не чувствовала голода, потому что дико устала и очень хотела спать. Раздевшись, она мгновенно уснула. Это была первая за последнее время ночь, когда она напрочь отключилась от внешнего мира с его вечными проблемами и заботами и была полностью во власти Морфея.