Обманчивый запах французских духов, или Ищите судьбу

Глава 36

Когда они проехали Обнинск, Агнии позвонила инспектор Голубева из отдела опеки и сказала, что у них случайно появилось окно, поэтому сегодня в четыре часа они придут составлять акт обследования жилищных условий усыновителя. Гуня была очень напряжена из-за дороги, поэтому отвечала односложно. Маргарита Петровна что-то заподозрила и поинтересовалась, всё ли с ней в порядке. Журналистка успокоила женщину-инспектора и пообещала быть в это время дома.

Закончив разговор с инспекторшей, Агния перезвонила родителям и передала весь разговор. Ксения Павловна успокоила дочь и сказала, чтобы она ни о чём не беспокоилась, а спокойно добиралась до дома.

Игорёк с непривычки задремал в удобном кресле, и Гуня убавила музыку на авторадио. Она мысленно перебирала в уме, что у неё не сделано дома. И даже хотела позвонить маме и сказать об этом, но побоялась разбудить малыша и положилась на интуицию своих родителей. Ведь папа тоже с радостью принимал участие в благоустройстве её квартиры.

Чем ближе Агния подъезжала к дому, тем сильнее начинала нервничать. В душе она ругала себя за это малодушие и даже просила успокоиться. Но ничего не помогало.

В половине четвёртого журналистка остановилась возле подъезда своего дома. Игорёк так разоспался, что не проснулся, когда Гуня взяла его на руки и пошла к лифту. Агния доехала до девятого этажа и подошла к своей квартире, откуда вкусно пахло ванилью и свежей выпечкой.

Она распахнула дверь и увидела любопытную картину. За накрытым столом на кухне сидели её родители и три женщины из отдела опеки, которые с удовольствием уплетали пирожки, которые успела напечь мама.

Гуня поздоровалась с честной компанией и прошла в комнату, которую сначала даже не узнала. Возле окна сверкала разноцветными огнями наряженная ёлка, а под ней вместе с Дедом Морозом и Снегурочкой стояли и сидели игрушки, которых она раньше не видела. Детская кровать была застелена симпатичным пледом с изображённым на нём спящим медвежонком. На письменном столе горкой лежали детские прописи и раскраски. Тут же находились карандаши и фломастеры. На книжной полке стояли детские книги Чуковского, Маршака, Барто, Михалкова и других известных писателей.

Агния положила мальчика на кровать и тихонько начала его раздевать. Выключив верхний свет, она включила ночник рядом с кроватью, где была изображена мама-кошка, держащая на руках спящего котёнка.

Вернувшись на кухню, Гуня объяснила гостям из опеки, что директор детского дома отпустила Игорька на новогодние праздники.

— Это хорошо, что вы уже подобрали себе ребёнка, — сказала раскрасневшаяся от чая инспектор Голубева. — Нам меньше работы и заботы с этой проблемой. Конечно, всё необходимое для содержания мальчика у вас есть. Но, вот не знаю, как в суде отнесутся к тому, что вы проживаете в однокомнатной квартире.

— В каком суде? — удивился папа Агнии.

— В нашем суде, — недовольно подняв брови, произнесла инспекторша. — После того как мы в отделе опеки и попечительства подготовим документы, мы должны передать их на рассмотрение в суд. Если вердикт судей будет положительным, то ваш ребёнок будет жить с вами после вступления в силу судебного решения.

— Как всё сложно, — поёжился от канцелярских терминов Фёдор Васильевич.

— Надеюсь, тридцать семь квадратных метров с восьмиметровой кухней — это всё-таки не так уж плохо для проживания мамы с приёмным сыном? — неуверенно вступила в разговор Агния.

— В конце концов, мы с мужем проживаем в двухкомнатной квартире и, со временем, могли бы сделать родственный обмен, — поддержала тему Ксения Павловна.

— Вот это правильный подход к такому ответственному делу, — с набитым ртом произнесла одна из женщин.

Голубева так посмотрела на свою коллегу, что та закашлялась от гневного взгляда инспекторши.

Вдруг из комнаты раздался крик:

— Мама, мама, ты где?

За столом воцарилось молчание, и всё вопросительно посмотрели друг на друга. Агния выскочила из-за стола и скрылась в комнате. Игорёк сидел на кровати и, прижимая к груди Мухтара, испуганно озирался по сторонам.

— Сыночек, я здесь, — обняв малыша, сказала Гуня и поняла, что она впервые назвала Игоря сыном.

Из кухни послышался шум, и на пороге комнаты появились представители опеки и родители Агнии.

— Какой симпатичный мальчик! — первой нарушила тишину инспектор Голубева. — А вы уверены, что его родители русские? — обратилась она к журналистке.

— Может быть, мы не будем обсуждать эти вопросы в присутствии ребёнка? — вспомнив о педагогической этике, сказала Ксения Павловна.

Голубева смерила маму Агнии уничтожающим взглядом и, обратившись к своим коллегам, обиженно произнесла:

— Женщины, наш рабочий день давно закончился, а мы, как пчёлки-трудяги, всё продолжаем работать. И при этом никто слова доброго не скажет, одни упрёки и тычки.

Но тут слово взял Фёдор Васильевич:

— Дорогие дамы, большое спасибо, что вы уделили нам внимание в такую загруженную предновогоднюю пору. Нам было очень приятно провести время в вашей компании. Наша увеличившаяся семья поздравляет вас с Новым годом и дарит вам эти скромные подарки, — с этими словами он протянул женщине-инспектору пухлый пакет, из которого вкусно пахло пирогами и виднелись яркие коробки конфет.

— Ой, ну что вы! Зачем было так беспокоиться? — зардевшись от приятных слов, начала оправдываться Голубева.

Она взяла протянутую сумку и, выходя в коридор, миролюбиво сказала:

— Спасибо вам за вкусные пироги. У меня такие почему-то никогда не получаются.

А третья женщина так расчувствовалась, что добавила:

— Думаю, у вас не будет особых препятствий при усыновлении, раз директор детского дома разрешила будущей маме взять ребёнка на каникулы. Это говорит только о том, что одной сиротой в нашей стране станет меньше.

После сказанных слов улыбка сошла с лица женщины-инспектора. Она сухо попрощалась и первой покинула квартиру.