Обманчивый запах французских духов, или Ищите судьбу

Глава 45

После странной встречи в ресторане адвокат со своим не менее странным другом взяли передышку. Гуня была только рада такому стечению обстоятельств, потому что работы в редакции в связи с Днём Победы прибавилось. Она едва успевала переезжать с одной площадки на другую, чтобы взять интервью у ветеранов и обычных людей, которые вышли на улицу, чтобы вместе со всеми отметить великий праздник. Из-за занятости Агния не смогла побывать на концерте, где впервые танцевал Игорёк. Но она была рада, что работа заполняла каждую минуту её жизни и не давала ей лишний раз подумать о седом человеке из круглого кабинета.

Но однажды вечером раздался звонок от адвоката Гейзера. Он не просил, а настаивал, чтобы Гуня вышла во двор, потому что на лавочке её ждёт человек, который хотел бы с ней поговорить.

Агния включила сыну мультики и сказала, что выйдет во двор на пятнадцать минут. Она накинула куртку и спустилась вниз. На скамейке возле сирени с проклюнувшимися листочками сидел незнакомец из ресторана, облокотившись на трость. Правая нога у него была согнута в колене, а левая безвольно вытянута.

Гуня присела рядом и поздоровалась. Мужчина кивнул в ответ и вздохнул. Потом кашлянул и сказал:

— Прости за весь цирк, который я устроил. Но я привык постоянно скрываться и даже сейчас не чувствую себя в безопасности.

— Игорь, как ты мог сомневаться во мне? Разве я давала тебе повод?

— Агния, дело не в тебе, а во мне. Видимо, мне на роду написано убегать и скрываться.

— От кого? — насмешливо спросила Гуня.

— Понимаешь, мой враг — это неизвестный мне человек. Ния не успокоится, пока к её ногам не бросят мою голову.

— Какие страсти ты говоришь!

— Я даже сам удивляюсь, почему Господь Бог второй раз оставил меня в живых, — Савин погладил левую ногу и скривился.

— Кстати, как тебе удалось обмануть всех? И кому на самом деле принадлежал обгоревший труп в сарае? — заглянув в лицо Игоря, с любопытством спросила журналистка.

— О! Мне очень неприятно вспоминать про те события, потому что я до сих пор чувствую боль.

— Ну, а всё же! — не отставала Агния.

— Когда Нию посадили, она назначила своими глазами и ушами на воле Константина, который работал у неё в стриптиз-клубе распорядителем зала. На всякий случай, он поменял имя и паспорт, чтобы отсечь от себя шлейф из прошлого.

И вот представляешь, нежданно–негаданно этот Константин заявился в Нидерраден. Я до сих пор не понимаю, как он меня вычислил. Это было нереально, ведь на мне было столько грима, и жил я по другим документам. Правда, я его тоже не узнал с первого взгляда. Этакий господин с благородной бородкой и густой шевелюрой разве мог мне напомнить безликого распорядителя зала с тремя волосинками, зачёсанными назад. Но чудо-парик и накладная борода сделали невозможное.

— У него ещё такие неприятные тонкие белые руки с некрасивыми короткими ногтями, — задумчиво добавила Гуня.

— А ты откуда знаешь? — удивлённо спросил Савин.

— Я с ним летела в самолёте, а потом встретилась в Кёльне возле собора. И случайно обмолвилась, что остановилась в Нидеррадене недалеко от Кёльна, где меня ночью ударили по голове, — Агния виновато посмотрела на Игоря.

— Теперь всё понятно, — вздохнул он.

— Когда мы с Ларисой тебя искали, то общались с Константином в стриптиз-клубе. Я тогда попросила провести нас к мадам Ние, поэтому он меня запомнил, — окунулась в воспоминания журналистка. — А так как в разговоре мы упоминали твоё имя, то он сложил два и два и решил проверить, а вдруг повезёт.

— Я копался в огороде, когда Константин подъехал на такси. Он поинтересовался на плохом немецком, не сдаёт ли кто-нибудь апартаменты. Как я уже сказал, я не узнал его, но при этом не стал поддерживать разговор. Тогда этот паршивец нагло зашёл во двор и стал задавать вопросы о соседях. Когда он, наверно, посчитав, что старый садовник, как обычный маразматик, опасности не представляет, вдруг смачно выругался по-русски, я выдал себя, потому что посмотрел на него в упор. Наши взгляды встретились, и мы узнали друг друга.

А дальше всё происходило быстро и жёстко. Я метнулся к сараю, но не успел закрыть дверь. Константин ворвался следом. У него с собой был пистолет с глушителем, а у меня, кроме лопат и граблей, ничего. Я бросил в него корзину, и он почти промахнулся, потому что пуля попала мне в левую ногу, — Савин застонал и заскрипел при этом зубами. — От стресса резкой боли я не почувствовал, адреналин зашкаливал. Тут я увидел ящик с инструментами и, не теряя времени, метнул в гадёныша молоток. Он просвистел в воздухе и угодил ему в лоб. Удар был не смертельным, но оглушил его надолго. Перевязав себе ногу рабочим халатом, я обыскал Константина и нашёл в кармане паспорт на имя Михаила Литвинова. Кроме этого я обнаружил электрошокер и, когда фаворит Нии застонал и стал приходить в себя, угостил его электрическим зарядом. Я раздел его и переодел в свой запасной комбинезон, потому что мой был в крови. Подумав, я нацепил ему свои часы и сунул в руку отвёртку. Я потерял много крови и стал терять сознание. А ещё надо было поджечь сарай, чтобы уничтожить улики и успеть спрятаться в лесу. Когда огонь уже полыхал внутри сарая, я вспомнил, что забыл забрать пистолет. А это серьёзная улика. Мне пришлось вернуться и пройти через огонь. Волосы вспыхнули как солома. Накладная борода прилипла к щеке, горячий металл пистолета обжёг руку, но я сжал зубы и успел скрыться. Когда я дошёл до речки, силы оставили меня. Холодная вода привела на время в чувство, но потом меня начало колбасить так, что я боялся откусить себе язык.

Я с трудом позвонил Льву и попросил приехать. Когда он меня нашёл, я почти не дышал. Гейзер - опытный адвокат, поэтому  смог уладить дела с якобы погибшим садовником и сгоревшим участком. Ведь не перевелись ещё люди, которые деньги любят больше, чем свою работу. А мне снова пришлось жить по документам рантье. Я провалялся по немецким больницам три месяца. Ногу несколько раз хотели ампутировать, но я просил хирургов использовать малейший шанс и оставить мои части тела на месте. В итоге, врачи сделали невозможное, правда, теперь я хожу с трудом. Сгоревшую кожу на лице тоже пришлось восстанавливать с помощью пластической операции, поэтому прежнего выражения лица не осталось.