Обмани. И исчезни во тьме-3

Глава 21

Сайрос остался непреклонным. Несмотря на уговоры и даже угрозы Мореи и холодную настойчивость господина Вилорда, он отказался произнести хоть слово в их присутствии. Лишь коротко ответил, что будет говорить только со мной и только наедине.

Едва я вошла в комнату, Сайрос поднял на меня взгляд. Его некогда высокий и статный облик теперь казался лишь тенью былого величия. Худоба, ставшая почти болезненной, подчеркивала иссохшую фигуру, где отточенные мышцы превратились в тонкие, едва различимые линии. Его плечи, некогда гордо расправленные, ссутулились, словно под тяжестью пережитых испытаний. Его кожа была испещрена шрамами и ссадинами, боль которых, казалось, не отпускала его даже во сне. Его дыхание было тяжелым, как у человека, которому каждый вдох дается с трудом, но его глаза…

В них больше не было пустоты. Там, глубоко внутри, нашла свое пристанище надежда – крошечная, почти незаметная, и она разгоралась с каждой секундой пока он смотрел на меня. И с этой надеждой возвращался огонь. Он не был ярким и обжигающим – нет, маги опустошили его резерв, лишили сил и превратили тело в орудие боли, сделав его слабым и неспособным сопротивляться, – скорее теплым, но настойчивым и неугасимым. И этот огонь, рожденный упрямой волей мага, пробивался наружу в его взгляде. Он больше не был равнодушным. Я видела в нем вызов всему миру, что пытался погасить этот свет. И мне это нравилось.

Я закрыла дверь за собой, опираясь на нее плечом. Усталость прятать не имело смысла. Иллюзия, которой я прикрывала себя, господина Вилорда и его ауру, карету и коней-лазаров, вымотала меня, и сейчас мне хотелось одного – скорее закончить этот разговор и получить ответ.

– Ты заставил их понервничать, – начала я, слегка раздраженно, но голос мой все же звучал спокойно.

Сайрос пожал плечами.

– Они меня не интересуют.

Он выпрямился и сделал шаг ко мне. Это движение было осторожным, почти скованным, как будто далось ему с трудом. Он уже смыл с себя весь ужас темницы, его лицо, хоть и хранило следы пережитого, сейчас выглядело опрятнее и моложе. Остриженные до плеч пепельные волосы были аккуратно собраны в низкий хвост.

Он был облачен в темный камзол из плотной ткани, черные штаны и кожаные сапоги. Талию обхватывал широкий пояс с металлической пластиной, едва заметно отливающей багровым светом.

– Зачем я тебе нужен? – его голос, когда-то низкий и глубокий баритон, который звучал как теплая песнь у костра, сейчас был холодным и отстраненным. – Давай сразу к делу.

Я не стала возражать.

– Сайрос, я должна создать мистическое оружие, объединив силу девяти разнонаправленных энергий. Мне нужна твоя помощь.

Сайрос замер, словно обдумывая мои слова. Затем, чуть склонив голову набок, он внимательно посмотрел на меня.

– Сможешь спасти Ликерию, я сделаю все, что потребуется, – произнес он наконец.

Я выдержала паузу, обдумывая услышанное.

– Что ж… условия просты. Мы спасаем Ликерию, – и вспомнив историю, которую она рассказывала мне во дворце Шампуса про проклятие, которое нависло над их родом, я поспешила добавить: – если она еще жива. Ты помогаешь мне создать мистический клинок.

– Сделаю все, что в моих силах.

Сайрос ухмыльнулся, но в этой ухмылке было больше горечи, чем веселья.

– Я рад тебя видеть, – сказал он и поднял руки, раскрывая объятия. Этот жест, казалось, дался ему нелегко: мышцы напряглись, словно преодолевая невидимую тяжесть. Но в этом жесте не было притворства, только усталость и искренность.

Я неожиданно для самой себя улыбнулась.

– Я тебя тоже, – сказала я и прежде, чем он успел опустить руки, шагнула к нему в объятия.

Его костлявые руки, покрытые шрамами и ссадинами, обхватили меня. В этом прикосновении не было и намека на романтику или нежность. Скорее это было объятие двух старых друзей, которые встретились после долгого и трудного пути, полного страданий и потерь. Я знала, что это объятие не вернет ни сил, ни утраченного времени, но оно было символом того, что мы выжили. Мы все еще здесь. И мы готовы бороться. Вместе.

Я почувствовала, как его напряженные плечи немного расслабились. Его руки опустились. Он повернулся и направился к выходу, оставляя меня одну в комнате.

Не долго думая, я решила отложить все важные разговоры на завтра и позволила себе маленькую роскошь – горячую ванну.

Теплая вода, обволакивающая тело, словно снимала с меня тяжесть этого дня. Напряжение, словно камень, лежащий на плечах, медленно уходило. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, чувствуя, как аромат трав, добавленных в воду, наполняет легкие. Это был момент редкого покоя, когда можно было расслабиться и ни о чем не думать.

На следующее утро я встретилась с господином Вилордом и Мореей. Мы собрались в гостиной, которая с появлением старушки Апалы наполнилась уютом и светом. Светлые занавески, аккуратно подколотые бронзовыми держателями, пропускали мягкий утренний свет, который лился на деревянный пол, отполированный до блеска. На стенах появились небольшие картины – пейзажи с деревнями и цветами. На каминной полке, где раньше лежал лишь слой пыли, теперь стояли вазы с сухими травами и небольшие фарфоровые статуэтки.

Я устроилась на широком диване с высокой спинкой, обитом темной бархатистой тканью. На нем лежало несколько подушек, каждая с вышивкой – узорами, которые старушка, наверное, сделала сама. Подушки манили своей мягкостью, и я немного глубже погрузилась в них, чувствуя, как они обнимают и поддерживают мою уставшую спину.