Обмани меня еще раз

Глава 25

Глава 25

Антон

Ева проснулась. Я понял это по тому, как расслабилась ее рука, которая до этого крепко держала мою. Но я не спешил выдавать себя, пришлось и дыхание задержать, но рука все равно дрогнула. Ева испугалась и резко вскочила, забыв про руку. Она вскрикнула и скривилась от боли.

‒ Извини, если напугал. Я не хотел, ‒ кинулся ее успокаивать, нежно поглаживая ее руку. Мне нравилось ее касаться. ‒ Я зашел тебя поблагодарить. За все, что ты для меня сделала.

‒ Снизь свое самолюбие, Антон, мои старания были не для тебя, ‒ любезничать со мной она не собиралась.

Ева сразу же попыталась отклеить пластырь на руке, подергала повязку, но одной рукой не так-то легко было с этим справиться. И я не хотел, чтобы она вот так вот ушла, снова не поговорив со мной. Я отвел ее руки.

‒ Я еще недоговорил, ‒ и взглянул ей в глаза, мысленно посылая сигналы, что лучше ей со мной не спорить.

‒ Будто кто-то собирается тебя слушать, ‒ она обиженно надула губы, посмотрела на свои руки и отвернулась, не найдя ничего лучшего.

‒ А куда ты денешься, ‒ я ухмыльнулся на ее действия, присел на стул.

‒ Ты извини меня за тот случай в кафе. Я повел себя глупо, угрожая тебе. Просто… ‒ мне было трудно подобрать слова, но, тем не менее, я говорил. И извинился за свои поступки и слова.

‒ Почему у Лесми четвертая, а у тебя первая группа крови? ‒ перебила меня Ева.

‒ Она мне не родная, ‒ не стал я скрывать от нее данного факта. Еще удивился, почему она задает этот вопрос только сейчас.

На мой ответ она посмотрела на меня, но мои глаза устремились в пол. Я начал рассказывать ей свою историю, при этом нервно изучая ее пальцы, словно палочки перебирал. Она в ответ сжимала мою руку, выказывая поддержку, будто между нами это в порядке вещей.

История моей жизни получилась короткой. Договорил и пообещал Еве сделать для нее все за ее помощь мне и моей дочери. Но я не был готов к тому, о чем она попросит. При упоминании имени Даниила и о деньгах я заскрежетал зубами и сжал руки в кулаки. В груди нарастали гнев и злость. Что это со мной? Почему я так остро реагирую? Почему мне хотелось накрыть ее губы своими, когда она говорила другие мужские имена и беспокоилась о них? Это неистовое желание сжигало меня изнутри. Я не успел дать ей ответ, как нас отвлекли. Может, это и к лучшему? Они удержали меня от колких и грубых слов.

‒ Антон Григорьевич, мы вас обыскались. Павел Николаевич попросил вас заглянуть к нему в кабинет, ‒ молодая девушка уставилась на меня, но я ее игнорировал, совсем не до нее сейчас.

‒ Ева Александровна, мы с вами недоговорили. Дождитесь меня, я отвезу вас домой. По дороге успеем все обсудить, ‒ обернулся к Еве около двери, задержал глаза на ней и вышел.

Я знал, что хочет обсудить со мной Павел Николаевич. Но я боялся того, что Ева опять удерет из больницы. Договорившись с ним перенести наш разговор на завтра, я поспешил к выходу. Надеялся, что успею перехватить ее до того, как она сядет в машину и уедет.

Ева стояла на улице и ёжилась от порывов холодного ветра. Ее шатало, она еще не набралась сил. Я подскочил к ней в тот самый момент, когда она оступилась, и подхватил ее.

‒ Поехали, ‒ и потащил ее к своей машине, злясь на нее из-за ее упрямства.

Она не возражала, на это у нее не было сил. Усадил ее на переднее сиденье, сам же застегнул на ней ремень безопасности, стараясь быть к ней как можно ближе. Ноздри затрепетали от ее запаха, весенние ранние цветы с ноткой ванили. Ева занервничала. Значит, у нее еще есть какие-то чувства ко мне. Они не исчезли. Это радовало. Я вполне еще мог добиться ответных чувств, стоило только разобраться с прошлым.

Я наслаждался поездкой, от того, что она сидела со мной рядом в одной машине. Правда, молчала и все время смотрела в окно.

‒ Ева, я не писал тебе ту записку и денег никаких не передавал. Я вообще не знал об этом. Да откуда у меня тогда могла быть такая сумма? Но я выясню, кто это сделал, ‒ я до боли сжал руль.

‒ Все это уже неважно, ‒ голос Евы был подавленным и едва слышимым.

Это меня насторожило. Видимо, ей была неприятна тема данного разговора.

‒ Как это, неважно? Ты за это меня ненавидишь? Из-за этого не хочешь поговорить нормально?

‒ Уже ничего не изменить. Ни прошлое, ни настоящее. Как ты этого не понимаешь? У тебя своя жизнь, своя семья, а у меня ‒ своя. Будет…

Последнее слово кинжалом вонзилось в мое сердце. Нога сама нажала на педаль газа, до нужного места мы доехали за считанные минуты. За всю дорогу я ни разу не взглянул на нее. Думал, что не удержусь, что остановлюсь прямо посередине дороги и выбью из нее всю дурь своими поцелуями.

Машина остановилась, но никто из нас двоих не спешил выходить. Сколько мы так просидели в тишине, я не знаю. Я сдался первым. Вышел, обогнул машину и открыл дверцу со стороны Евы, сам же отстегнул ремни и подал ей руку. Она вложила свою ладошку в мою и встала рядом со мной, но не собиралась задерживаться.

‒ Спасибо, что довез, ‒ с этими словами она зашагала вперед, но я не выпустил ее руку. Ева остановилась, но назад не обернулась.