Обмани, но останься...

3

За пять лет до этого…

Зиму Марина ненавидела.

В морозы она насквозь промерзала в старом заношенном пуховике и таких же старых и безумно скользких сапогах. А этой зимой на одном сапоге еще и треснула поперек подошва. И теперь в щель набивался снег, и нога промокала.

На все жалобы и просьбы купить новые, мать разводила руками – денег нет.

Она работала гардеробщицей в ресторане «Мираж» и получала полторы тысячи за смену на руки. Это Марина точно знала, но также знала и то, что отчим выгребал у матери всё до копейки и спускал на водку. Впрочем, мать не слишком противилась. Во всяком случае с тех пор, как стала пить с ним за компанию.

Марина до сих пор не могла понять, зачем мать за него вышла. Зачем привела этого грубого, недовольного мужика в их тихую жизнь. Он ведь с самого начала прикладывался к бутылке, а пьяным становился просто ужасен. Орал, ругался матом, бил посуду и даже порой поколачивал мать. Но прежде он хотя бы работал на авиазаводе, поэтому всю неделю ходил злой, но трезвый, пил строго по субботам, а в воскресенье отлеживался. Тогда он еще что-то даже в дом покупал. Потом его уволили, и жизнь стала совсем несносной.

После первых рюмок отчим добрел, становился игривым, тискал мать, требовал ласки. А дальше: либо тупел, напиваясь до отключки – и это было везение. Либо сатанел так, что крушил всё, что под руку подворачивалось. И тогда хоть из дома беги.

«Я живу в аду», – жаловалась Марина подружкам.

А в последнее время стало еще хуже. Теперь отчим в подпитии заигрывал не с матерью, которая очень быстро опустилась, а с Мариной. Без стука вваливался в ее комнату и обижался, когда она его выталкивала. Норовил шлепнуть или ущипнуть, когда она проходила мимо. А уж какие похабные комплименты ей отвешивал – так бы и плюнула ему в физиономию.

Жаловалась матери, но та только охала и бестолково хлопала глазами. И ни разу не вступилась, даже просто не одернула его.

Летом проще. Можно было уйти из дома и хоть до самого утра гулять, лишь бы их не видеть. Но зимой не нагуляешься, особенно в дырявых сапогах.

Марина все равно убегала, когда совсем невмоготу становилось. Жаль, в их районе не было ни одного торгового центра, где вполне можно было скоротать время. А из обычного супермаркета охранники выгоняли. Поэтому она шла к кому-нибудь из одноклассниц в гости, ну или грелась по чужим подъездам.

Так она и познакомилась с Кириллом. Тем вечером подвыпивший отчим ввалился в ванную, сломав хлипкую щеколду. Марина только-только успела завернуться в полотенце.

– Какая ты, Маринка, выросла красотка! Пацаны ваши, поди, слюни пускают, да? Хахаль-то у тебя есть?

Отчим потянул к ней мозолистую руку, но она увернулась и ударила по запястью расческой.

– Обалдел совсем? Пошел вон отсюда!

– Ты чего такая грубая? Я ж к тебе с добром, с лаской…

– Иди в жопу со своим добром! Будешь ко мне лезть – напишу на тебя заявление.

– Вот коза, а! Вырастили, выкормили сучку неблагодарную…

Марина оттолкнула отчима и скрылась в своей комнате. Но не прошло и пятнадцати минут, как он снова принялся одолевать ее. Стучал, скребся, потом пинал в дверь. Наученная опытом Марина приладила к двери крючок и всегда запиралась изнутри. Это защищало от его неожиданных визитов. Но когда отчим входил в раж, крючком его было не остановить. В конце концов он, разозлившись, выбил дверь. И сам же повалился на пол.

Марина успела прошмыгнуть мимо него в прихожую. Наспех накинула пуховик, натянула шапку на еще мокрые волосы, сунула ноги в сапоги и выскочила в подъезд, как раз в ту минуту, когда отчим, рыча и шатаясь, добрался до прихожей.

В первые минуты холода она не чувствовала. Просто бежала вперед, не глядя, лишь бы подальше от дома. Далеко не убежала, только до соседнего двора. И там растянулась на заледенелой дорожке, одной стороной угодив в сугроб. Колючий снег сразу же набился за воротник и в рукав. А волосы, оказывается, превратились в самые настоящие сосульки. От злости и обиды из глаз брызнули слезы.

Прихрамывая и вытряхивая снег, Марина подошла к первому попавшемуся подъезду. Хотела по привычке набрать на домофоне наобум чью-нибудь квартиру и детским голоском попросить впустить ее, мол, потеряла ключ. Всегда срабатывало. Ребенку никто не мог отказать. Но подъезд и так оказался открытым.

Марина поднялась на лифте на самый верх, а когда вышла – обнаружила на площадке компанию парней. Расположившись на ступенях, они пили пиво, курили и над чем-то громко и вызывающе хохотали.

Она собиралась тут же вернуться обратно в лифт, но один из парней проворно подскочил к ней и, поймав за руку, потянул к остальным.

– Куда? Посиди с нами. Нам как раз женского общества не хватает. Пивка будешь?

Парни казались ей мерзкими, просто отвратительными. Гопники какие-то. Ну а кто еще отирается по подъездам и хлещет пиво?

Тот, что поймал ее, тут же полез обниматься. Она яростно вырывалась, отталкивала его, но он только хохотал и приговаривал:

– Ух ты, какая резвая телочка.

Его дружки захохотали, глядя на ее трепыхания.