Обмани. Спасения не будет-2

Глава: 31

Загнутый уголок страницы привлек мое внимание и, аккуратно разгладив его, я снова погрузилась в историю Мулоус.

Инфанта родилась в окружении роскоши и блеска, но жизнь во дворце не приносила ей радости. Для других королевский двор был воплощением мечты, но для нее – золотой клеткой. Она исправно появлялась на каждом официальном мероприятии, но, как только наступала пора танцев, она исчезала. Мулоус знала, что на балу больше всего ценятся три вещи: эффектный наряд, умение непринужденно беседовать и грация в танцах. Но она не преуспела ни в одном из этих занятий. Ее тонкое чувство стиля не допускало вычурности в одежде, пустые разговоры вызывали скуку, а танцы отнимали слишком много сил. Более того, скакать по залу, стараясь угодить каждому партнеру, или терпеть липкие руки кавалеров казалось ей унизительным.

Ее сестра, наследница престола, была всеобщей любимицей. Улыбчивая, обаятельная, она всегда блистала в центре внимания. На фоне этой яркой звезды Мулоус воспринималась как чудаковатая тень. Ее избегали, о ней шептались, но она словно не замечала всего этого. Ее настоящее счастье ждало не в пышных залах, а за тяжелыми дверями дворцовой библиотеки.

Там, среди пыльных полок, Мулоус находила утешение. Она часами читала книги, изучала старинные манускрипты и свитки, посвященные магическим искусствам. Эти труды открывали перед ней знания о возможностях магов, но не отвечали на главный вопрос: существует ли иной, скрытый дар, выходящий за рамки известных магических канонов? Она искала, но не находила. Это чувство безрезультатности порой угнетало ее, но она не сдавалась.

Ситуацию усугубляли отчеты Шампуса, который настойчиво убеждал Мулоус, что никакого мальчика с особым даром не существует. Эти слова не просто разочаровывали инфанту – они подрывали ее надежду. Она все больше замыкалась в себе, предпочитая вести записи в дневнике. В этот момент ее дневник больше походил на хронику, чем на искреннее выражение чувств. Мулоус доверяла ему свои мысли, но не сердце.

Страницы были заполнены сухими описаниями событий королевской жизни. Я узнала о поездке в портовый город и начале строительства военных кораблей, которые должны были быть переданы империи в кратчайшие сроки. Мулоус упоминала открытие нового театра и празднование первого сбора трав, на которое королевская семья отправилась не в полном составе.

Все эти записи рисовали картину внешнего мира, но почти ничего не говорили о внутреннем мире Мулоус. Она тщательно избегала упоминаний о своих чувствах. И вот, наконец, я дошла до страницы, которая словно приоткрыла дверь в ее истинные переживания…

***

Оглушительный звон подков разрывает вечернюю тишину. Я откладываю свиток и, подойдя к окну, осторожно приоткрываю занавеску. Во внутренний двор въезжает Шампус верхом на белой кобыле, бока и грудь которой покрыты замысловатым узором из темной охры. Спешившись, он коротко отдает поводья конюху, сопровождая жесты четкими указаниями. Кобыла, принадлежавшая к аборигенной породе, славится необычайной устойчивостью к самым сильным ядам

«Неужели он настолько безрассуден, что лично решил бросить вызов самой природе?» – думаю я, обращаясь к иному зрению, чтобы рассмотреть энергетическую оболочку животного. Мой взгляд скользит по кобыле, которая, как оказалось, была самой обычной представительницей своей породы, и вдруг замирает от изумления. Шампусу все же удалось найти нечто необычное. Значит, мальчишка, о котором говорил отец, действительно существует, и доказательство этого сейчас лежит во внутреннем кармане плаща Шампуса, притягивая взгляд своим трепетным кружевом света.

Этот свет кажется мне чем-то совершенно уникальным. Это не просто свет, а живая ткань, сотканная из бесчисленных, почти невесомых нитей. Эти нити переливаются мягким, теплым сиянием, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь утренний туман.

Дождавшись подходящего момента, я осторожно опускаюсь на холодные каменные плиты и закрываю глаза. В поглотившей меня темноте я начинаю выстраивать мысленный образ – «светом» рисую покои темного, сосредотачиваясь на каждой детали. Сначала очертания расплывчаты и неясны, но постепенно формы становятся четкими. Они словно оживают под моим взглядом, а пространство вокруг обретает осязаемость.

Я открываю глаза. Сияние, невидимое для магического зрения, медленно угасает, и передо мной остаются лишь привычные материальные предметы: массивный деревянный стеллаж, заставленный книгами, глубокое кожаное кресло… И сам черный маг. Он стоит неподалеку с легким удивлением в глазах, держа в руке бокал с горячительным напитком.

«Переход небезопасен для тебя», – напоминает БегГар, протягивая мне свой платок.

Вдохновленная успехом прыжка, я с благодарностью принимаю платок и осторожно проверяю, не идет ли у меня носом кровь.

Сгорая от нетерпения увидеть артефакт, я ощущаю волну облегчения и невероятной радости, когда БегГар наконец раскрывает ладонь. С нее, натягивая кожаный шнурок, соскальзывает маленькая рыбка, испачканная золой. Ее изогнутое тело, сделанное из толстой проволоки, искусно оплетенной более тонкой, слегка покачивается, излучая свет, невидимый и неподвластный магическому зрению.

«Красиво», – выдыхаю я и принимаю артефакт из его рук. Прижимая его к груди, я чувствую, как внутри разливается тепло.

«Мальчик с особым даром существует! Я не одна! Теперь я не одна», – шепчу я.