Не разводятся, когда любят. А что сделал ты?

Глава 3. Ты подслушивала?

Демид появляется в дверях гостиной вторым. Останавливается рядом с другом. Вместе мужчины смотрят на меня так, будто в чём-то подозревают.

— Ты что же, Юленька, — хрипло каркает муж, — под дверью подслушиваешь?

У Демида лицо красное, жилка дёргается на виске. Его друг скрещивает руки на груди и смотрит на меня с высоты своего роста с ясно читаемым пренебрежением во взгляде.

Они вместе — команда, объединившаяся против меня.

— Что-то упало, когда я сюда шла, — выдаю почти шёпотом. — Я испугалась.

Стас, хмыкая, кивает на пол.

— Посмотри, Дем, как подносик лежит, в каких направлениях всё разлетелось. Сложновато нести сюда кофе по такой траектории, будто выходя из стены. А вот греть уши, стоя возле двери, вполне получилось бы.

Демид смотрит на меня волком, и я совершенно теряюсь под таким его взглядом. Чего это он на меня злится?

— Твоя правда, Стас. Юля, скажи честно, ты подслушивала наш разговор?

Сердце колотится так, что мне больно. И почему-то страшно признать, что я всё слышала. Это же не преступление, но! Их двое, и хотя Демид — мой мужчина, самый любимый, близкий, родной, я почему-то не чувствую себя сейчас в безопасности.

Страшно до дрожи внутри, но я собираюсь. Нападаю в ответ:

— А что, если так? Ты от меня что-то скрываешь?

Демид отворачивает голову в сторону. Его рот плотно сжат, на лице проявляются желваки. Он дышит через нос, и ноздри раздуваются широко, как у разъярённого быка.

За три года вместе — это впервые, чтобы он так сильно на меня злился.

Делаю шаг назад, и под ногой хрустят осколки фарфора.

— Я не собираюсь перед вами оправдываться. Это и мой дом тоже, и я делаю здесь то, что хочу. Вас, — говорю гостю, — я вообще первый раз вижу. А тебе, Демид, следует объясниться. Что это за тайны, и как они меня касаются?

— Тебя они не касаются.

— Ну конечно. И потому ты жаловался своему другу, что не можешь или не хочешь со мной говорить.

Отступаю ещё на пару шагов. И вновь осколки скрипят под ногами и впиваются в ступни сквозь тонкие подошвы балеток.

Всё это до крайности неприятно. Но пугает не то, что меня поймали за подслушиванием, а быстро растущая пропасть между мною и мужем. Он никогда не вёл себя так со мной. Даже в самые тяжёлые дни, когда он безумно уставший возвращался с работы, ему хватало душевного тепла, чтобы не отталкивать меня и мою заботу о нём.

Да мы, считай, с ним никогда не ругались. Я слушала рассказы подруг об их отношениях и про себя ужасалась. Говорила себе, что ни за что не стала бы такого терпеть. Чтобы не быть на их фоне белой вороной — помалкивала о своём счастье. А когда припирали к стене, говорила, то он много работает, не уделяет внимания — врала, лишь бы нам не завидовали.

Нынешнее поведение Демида — полная неожиданность для меня. Что же с ним случилось? Ведь до сих пор наша жизнь была идеальной!