Не разводятся, когда любят. А что сделал ты?

Глава 5. Страшно

Дожидаюсь Демида на кухне. Пока жду, накрываю на стол.

Обычно мы здесь не сидим, предпочитая проводить время в гостиной. Но туда я сейчас даже заходить не хочу.

Продукты я так и не заказала, так что в ход идёт то немногое, что завалялось по шкафчикам. Это сухарики с ванилином, сладкие сушки и поломанная на кусочки плитка шоколада. Ещё есть зефир и конфеты в вазочке.

Да, отличная я хозяйка. Вид стола напоминает времена студенческих вечеринок. Не хватает только батареи разноцветных бутылок и алюминиевых банок. А так получился бы идеальный набор под названием «смерть желудку».

Демид заходит в кухню — босой и с влажными волосами. Он в джинсах и белой футболке. Я тоже сменила одежду после фиаско с подносом, и так получилось, что мы одеты похоже.

В отпуске вечерами в таком виде мы ежедневно бродили по берегу моря. Слушали шум волн и пение тропических птиц. Мы были так счастливы ещё вчера, а сегодня всё разломалось.

Ловлю виноватый взгляд Демида, и дыхание перехватывает. У мужа такой вид, словно, как минимум, кто-то при смерти или уже умер. И хочу, и не хочу знать, что же он натворил.

Желудок, как сжался от страха, так и остался по ощущениям камнем. Чувствую его движение при каждом вдохе, как и подкатывающую к горлу тошноту.

И ведь не знаю ещё ничего, но как же мне страшно!

Демид приносит из бара бутылку и пару бокалов.

А вот это лишнее. Качаю головой.

— Я не хочу.

Дружно пьём горький кофе без сахара. Сладости без дела лежат на столе.

Ставлю опустевшую чашку на блюдце. Тишина между нами начинает звенеть.

Хочу потребовать, чтобы он не молчал уже. Демид опережает меня на доли мгновения.

— Если кратко, Юленька, у меня серьёзные неприятности.

— Это я уже поняла, — вырывается у меня.

Он поднимает руку.

— Подожди, я всё тебе расскажу, ты только меня не перебивай. Не сбивай с толку.

Демид долго молчит, и я всё сильней закипаю.

Незнание — это же пытка какая-то. Чувствую себя кошкой, которой частями хвост отрезают. Пока срезали только шерсть и напугали до ужаса, но мне уже настолько больно, что я еле держусь.

— Я не хотел тебя в это втягивать, — он вновь опережает меня. — Ты и не должна была попасть под раздачу. Но те люди, с которыми я связался...

— Самбуровы, — подсказываю подслушанную фамилию.

Он шумно выдыхает и бросает на меня острый взгляд. Берёт конфету из вазочки и начинает крутить её в руках.

— Да, Самбуровы. Всё дело в них...

Демид шумно дышит, закрыв глаза.

— Ты бы знала, как я жалею, что с ними связался.

Он вновь замолкает. Тянет и тянет время, и у меня внутри уже всё горит.

— Старый Аслан и вся его семейка, они не такие, как мы. Там, в горах, у них свои понятия, свой уклад. И они не из тех, кто будет придерживаться наших законов и правил. У них они свои. И по их понятиям за мой косяк буду отвечать не только я, но и мои близкие.

Демид выразительно смотрит на меня. Не выдерживает и встаёт, уходит к окну.

— Ты первая, кто попадёт под удар, — говорит он глухо. И у меня сердце сжимается.